Тара шлепнула меня по руке.
— Сорокалетний школьный сопровождающий? Фу, Галс. Мне нужно почаще вытаскивать тебя из дома и расширять круг твоих потенциальных ухажеров. В следующие выходные будет вечеринка, на которую я планирую тебя затащить.
— А Боб там будет? — Я зевнула, опираясь на свою здоровую руку.
Тара поморщилась.
— Поверь мне. Тебе не нужен Боб.
В ее словах был странный, едва уловимый подтекст, но я пропустила его мимо ушей.
Уитни присоединилась к нам в гостиной через несколько минут со стопкой листов бумаги и карандашами.
— Я не смогла найти «Pictionary». Кажется, мы продали ее на гаражной распродаже прошлой весной, — сказала она, усаживаясь рядом с Ридом на диван. — Мы можем сделать свою собственную версию. Дети против взрослых.
У меня скрутило живот.
Я ненавидела, когда меня называли ребенком. Я была совершеннолетней и знала, что не выгляжу как ребенок. Не говоря уже о том, что за свои восемнадцать лет я повидала гораздо больше, чем большинство взрослых.
Рид бросил в рот жевательную резинку, и до меня донесся легкий аромат мяты.
— У меня есть минут тридцать, потом мне нужно будет уехать. У меня сегодня клиент.
Мы по очереди рисовали картинки.
Ни у кого особенно не получалось, но на тридцать минут мир перестал существовать. Тепло наполняло меня. Смех звучал громче, чем мои демоны, которые шипели и насмехались в глубине моего сознания. Божья коровка прижалась ко мне, ее мягкий мех касался моего бедра, когда я с удовольствием почесывала ей живот.
Я была последней, кто рисовал, прежде чем мы завершили игру. В горчично-желтых песочных часах, позаимствованных из другой игры, крошечные песчинки сыпались на дно, а я сосредоточенно рисовала, высунув язык.
Длинный стебель. Маленькие бутоны. Распускающиеся лепестки.
— Цветок! — крикнула Тара, но я отрицательно махнула рукой, показывая, что она ошибается. — Красивый цветок?
Я указала на свою футболку яркого голубого оттенка.
— Футболка. Голубая футболка. Футболка с подсолнухом.
— Подсолнухи не бывают синими, — практически прорычала я.
— Тебе нельзя говорить! — крикнула она в ответ. — Черт, это слишком сложно. — Она прикусила губу, глубоко задумавшись. — Тюльпан?
Я вздохнула. Пытаясь объяснить иначе, я начала рисовать магнитофон с маленькими музыкальными нотами вокруг него. Я ткнула кончиком карандаша в магнитофон, потом в цветок и снова в цветок, оставляя графитовые точки.
Тара разочарованно покачала головой.
— Что это, черт возьми, такое? Поющий цветок? — спросила она. — О! Венерина мухоловка!
— Утреннее сияние10.
Голос Рида заставил всех троих повернуть головы в его сторону. Наступила тишина, он смотрел на мой рисунок, а затем перевел взгляд на меня.
Я не смогла сдержать улыбку, которая расцвела также, как нарисованный цветок. Мы удивленно смотрели друг на друга, потом я опустила карандаш и кивнула.
— Он угадал.
Наконец заговорила Тара, нахмурившись от досады.
— Что? Откуда ты знаешь? — Затем ее глаза прищурились, и она посмотрела на отца. — Ты даже не в ее команде. Так держать, папа.
Уитни смотрела на нас троих, на ее лице отражалось замешательство.
— Отличная догадка.
— Почему он поет? — поинтересовалась Тара.
Мой взгляд вернулся к Риду и задержался на нем.
— Новый диск «Oasis». Название альбома — «What’s the Story, Morning Glory11?».
— Никогда бы не догадалась. — Тара надулась, отбросив карандаш в сторону.
Между нами повисло молчание. Пока я собирала использованные листы бумаги и складывала в стопку карандаши, мои щеки горели, а сердце бешено колотилось.
— Мне пора идти. — Рид прочистил горло и встал с дивана, проведя рукой по своим непослушным темным волосам. — В это же время на следующей неделе?
— Конечно. — Тара тоже поднялась и вытянула руки над головой. — А я тем временем подтяну свои знания ботаники. Меня ждет много долгих вечеров в библиотеке.
Пока я стояла, Божья коровка начала бегать кругами вокруг меня, высунув язык и пританцовывая лапами.
— Можно я выведу ее на прогулку? — Я взглянула на Уитни. — Я ненадолго.
— Мы можем просто выпустить ее на задний двор. Уже темно.
— Но у нее накопилось столько энергии, — сказала я с широкой улыбкой, наклоняясь, чтобы почесать ей между ушами. — Правда, девочка? Хочешь прогуляться?
Божья коровка устремилась к входной двери, где Рид надевал свои армейские ботинки и засовывал руки в рукава кожаной куртки. Я последовала за ним, на ходу натягивая пальто и ботинки.