Он издал звук, похожий на шипение.
Я отпрянула назад, опасаясь, что сделала еще хуже.
— Черт. Прости.
— Я в порядке.
— Я сделала тебе больно?
— Я сказал, что все хорошо, Галлея. — Слова прозвучали как скрежет, как будто он грыз камни.
Я вздохнула еще раз, теплый выдох коснулся его уха. Я почувствовала, как он вздрогнул, когда снова дотронулась до его плеча, обхватила его ладонью и нежно сжала.
— Здесь?
Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда он ладонями сжал колени так, что побелели костяшки пальцев.
— Да.
Я надавила сильнее, прижавшись к нему для лучшего доступа. Моя грудь скользила по его спине, заставляя соски затвердеть. Надеясь, что он ничего не заметил, я слегка отодвинулась и прикусила нижнюю губу, пока моя рука надавливала на него сильнее — кончики пальцев скользили, а основание ладони впивалась в болезненную мышцу.
Он застонал.
От этого звука мое белье стало влажным.
Он откинулся назад, его дыхание стало неровным, а глаза закрылись. Его запах был опьяняющим: амбра и нагретая солнцем земля. Я старалась не думать о том, какими шелковистыми выглядят его волосы и что я готова на все, чтобы вернуться в прошлое и провести по ним кончиками пальцев, хотя бы секунду.
Но я не останавливалась, продолжала массировать, опустив руку чуть ниже, чтобы эгоистично ощутить твердую выпуклость его бицепса, который напрягся под моим прикосновением. Я представила, как его руки обнимают меня, мышцы напрягаются, когда он нависает надо мной, бедра двигаются, лоб покрыт капельками пота, когда он тяжело дышит и стонет.
Я тихонько всхлипнула, а потом закашлялась, чтобы скрыть это.
Моя рука вернулась к нужному месту и продолжила разминать.
— Так нормально?
Он кивнул один раз, его руки все еще сжимали колени.
Я продолжила, прижимаясь грудью к его спине. Мягкие изгибы к твердым мышцам. Тепло его тела проникало в меня, окрашивая мою кожу розовыми пятнами в цвет гипса, который с меня недавно сняли.
Пока я продолжала, нажимая большим пальцем все сильнее, он издал еще один тихий стон и наклонил голову ко мне. Его ресницы трепетали, глаза подернулись дымкой. Наши глаза встретились и не отпускали друг друга, между нами пронесся поток электрического напряжения и невысказанных слов.
Мои губы приоткрылись, чтобы что-то сказать.
Он посмотрел на них.
Затем Уитни перевернулась на диване, и пульт от телевизора упал на пол.
Я отшатнулась, сердце заколотилось.
Рид вскочил на ноги.
Я опустилась на пятки и уставилась на него, широко раскрыв глаза, сердце бешено колотилось, а конечности дрожали, когда я зажала руку между коленями, чтобы унять томительную дрожь желания.
Рид провел пальцами по взъерошенным волосам. Он тяжело вздохнул, уставился в пол и закрыл глаза.
Стиснув зубы, я наблюдала, как он взъерошил волосы, затем опустил руку и повернулся к Уитни, избегая смотреть мне в глаза.
Он подошел к ней и несильно толкнул.
— Эй, Уит.
Она пробормотала что-то бессвязное, ее голова поднялась.
— А?
— Ты заснула. Тара наверху, я собираюсь уходить.
На ее лице появилась сонная улыбка, когда она потянулась к его запястью и рывком приняла сидячее положение. Приглаживая растрепавшиеся со сна волосы, она предложила:
— Если хочешь, можешь остаться на ночь. Я знаю, что уже поздно.
Я схватила миску с попкорном, опустилась на задницу и притворилась, что увлечена фильмом, в то время как мое сердце рухнуло на бетон.
Остаться?
В ее комнате?
— Поспишь на диване, — добавила Уитни.
Облегчение захлестнуло меня, я расслабилась.
— Мне пора идти. У меня утром клиент.
— Хорошо. Без проблем. — Она зевнула, встала с дивана и потянулась, а затем с доброй улыбкой прошла мимо меня. — Спокойной ночи, Галлея. Не засиживайся допоздна.
— Спокойной ночи.
Пока она поднималась по лестнице, Рид направился к входной двери и надел свои армейские ботинки, кожа которых потускнела и износилась. Остановившись у входной двери, он поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то странное. Я не знала, что именно сверкнуло мне в ответ: злость, отвращение, гнев. Это длилось всего полсекунды. Барабанный бой.
Что бы это ни было, у меня по спине пробежал холодок.
Он распахнул дверь и не оглядываясь вышел, захлопнув ее за собой. Крепко зажмурившись, я рухнула на диван, как только он исчез из виду, и свернулась калачиком от отчаяния.
Я была уверена, что знаю, что мелькнуло в его взгляде.
Сожаление.