Его глаза сверкали, такие же дикие, как и его развевающиеся на ветру волосы, и он просто смотрел на меня, остальные его слова были заглушены ударами моего бешено колотящегося сердца.
— Ничего. — Он отвел взгляд. — Неважно.
— Рид… скажи мне.
— Иди спать.
Я уставилась на него, ярость разгоралась в моей груди. В легких. Везде. Его тон был снисходительным, словно я была ребенком, которого прогоняли в свою комнату.
Сжав руки в кулаки, я сделала еще один осознанный шаг к нему, пока он смотрел куда-то в сторону, избегая моего взгляда.
— Что ты собирался сделать той ночью?
Пролетело несколько томительных секунд.
А затем его голова медленно повернулась ко мне.
Каждый его мускул напрягся. Его пальцы сжимались и разжимались, бицепсы подрагивали. Он покачал головой, словно пытаясь стереть заданный ему вопрос.
— Не спрашивай меня об этом.
— Почему?
— Никогда не спрашивай меня об этом, — повторил он, произнося слова так, словно они были крошечными иголками, впивающимися в его горло. — Пожалуйста.
— Мы должны поговорить.
— Нам не о чем говорить.
— Нет, есть. Может, нам стоит…
— Ты, черт возьми, солгала мне!
Он бросился вперед, как хищник в ночи, со сжатыми кулаками и гневом в глазах.
Во мне включились предательские инстинкты.
Воспоминания пронеслись перед глазами. Флешбэки атаковали меня.
Я сжалась перед ним, отступив назад, подняв руки, чтобы закрыть лицо.
Рид застыл.
Замер на месте.
— Господи, — выдохнул он.
Я медленно опустила руки, мои глаза расширились и остекленели, когда реальность обрушилась на меня.
О Боже.
Я покачала головой, чувствуя, как меня охватывает унижение.
— Я не собирался причинять тебе боль. Я бы никогда не сделал этого.
— Я… я знаю. Мне очень жаль, — заикаясь, пролепетала я, и мое покачивание головой превратилось в неистовый кивок. — Я знаю.
Он потянулся ко мне, осторожно протягивая обе руки, в его взгляде светились мука и раскаяние.
— Черт. Иди сюда, Комета.
Мое прозвище.
Он произнес его всего один раз, и я не до конца понимала, почему он перестал.
Я судорожно вздохнула.
Этот извиняющийся взгляд, которым он посмотрел на меня, уничтожил все, что мной овладело. Образы злых глаз и жестоких кулаков отца растворились, когда я подошла ближе, потом еще ближе, пока тепло его тела не растопило остатки моего неуместного страха.
Его руки обняли меня.
Нежно. Осторожно.
Адреналин улетучился, и я обмякла в его объятиях. Его теплое дыхание коснулось моей макушки, а запах окутал меня, словно заключив в кокон покоя.
— Мне очень жаль, — пробормотала я, прижимаясь к его груди. — Я чувствую себя такой идиоткой.
— Нет. Не извиняйся. — Его большая ладонь гладила меня по спине, вверх и вниз, медленно и нежно. — Прости, что напугал тебя. Клянусь, тебе ничего не угрожает.
Я хотела объяснить, сказать ему, что это не он напугал меня, но не могла описать свой иррациональный страх. Я не могла облечь свою глубокую травму в слова, которые имели бы смысл.
Но он уже все понял.
Он догадался.
Рид прижался щекой к моей макушке и прерывисто вздохнул. Я вздрогнула, прильнув к нему так близко, как только могла, и слушая биение его сердца сквозь футболку «Screaming Trees». С ним я чувствовала себя в полной безопасности. Словно он — последний человек в мире, который может причинить мне вред.
Мы стояли вместе под светом луны на веранде, мои руки были опущены вниз, потому что я слишком боялась обнять его. Слишком боялась, что мои руки никогда не ослабят хватку, как только обхватят его за талию или я прижмусь к его груди. Я бы никогда не согласилась отпустить его.
Но мне пришлось это сделать.
Рид никогда не будет принадлежать мне.
Отступив назад, я посмотрела на него, подняв подбородок, в глазах у меня блестели слезы.
— Оставь себе игру, — сказала я, прижимая диск к его груди, пока он наконец не взял его. — Это не будет ничего значить.
Он тяжело сглотнул, уставился на меня, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать.
Я не дала ему шанса.
Я ушла, открыла дверь во внутренний дворик и бросила на него последний взгляд, прежде чем направиться к лестнице.
Он держал игру обеими руками, опустив голову и закрыв глаза.
Он выглядел таким же измученным, как и я.
ГЛАВА 11
Я пристально посмотрел на парня со шрамом от прыща посередине лба, когда припарковал машину на подъездной дорожке, выпрыгнул из нее и закрыл за собой дверь.