Инстинктивно мой взгляд опустился вниз, отмечая рельефный пресс, твердую грудь и мышцы, блестевшие от пота.
Моргнув, я снова подняла взгляд.
Мгновение мы смотрели друг на друга.
— Привет. — Замешательство на его лице никуда не делось, и я прочистила горло, сцепив руки перед собой. — Могу я войти?
— Что ты здесь делаешь?
Рид прижался к дверному косяку, его волосы были в прекрасном взъерошенном беспорядке, который передавал чувства, охватившие меня, пока я топталась в коридоре.
— Я хотела поговорить с тобой кое о чем, — сказала я ему.
— А Уит знает, что ты здесь?
Я покачала головой.
— Она пошла спать.
— Тара?
— Нет. Она на костре.
Он еще мгновение смотрел на меня, его взгляд прошелся по всему моему телу, прежде чем он кивнул и отошел в сторону.
— Входи.
Я вошла в квартиру, задев плечом его обнаженную руку, и перекинула копну спутанных волос через плечо. Распутывая кончики, я оглядела стерильное помещение, вбирая в себя нейтральные черные и серые цвета. Тара была права — здесь не хватало ярких красок.
Когда дверь со щелчком закрылась, я обернулась и увидела, как Рид прислонился к косяку и скрестил руки. Мой взгляд снова опустился к его груди, и в животе у меня запылал жар, а затем устремился вниз. Я задержала взгляд на неровном шраме, тянущемся вдоль его живота, которого никогда раньше не видела. Меня охватило любопытство, я хотела узнать, как он его получил.
Но он пришел в себя прежде, чем я успела заговорить.
— Извини. Не ждал гостей.
Когда Рид вышел в смежную комнату и поднял футболку с голубого коврика, расстеленного возле кухни, до меня донеслось сочетание запахов: кедр от угасающего пламени свечи на журнальном столике, пикантный аромат от кастрюли на плите и запах чего-то синтетического. Похожего на резину.
— Ты голодная? — поинтересовался он, натягивая через голову помятую белую футболку. — Я приготовил суп.
— Я в порядке. Спасибо.
Он кивнул, проводя длинными пальцами по волосам.
— Галлея…
— Я хочу тренироваться с тобой, — выпалила я.
Все, что он собирался сказать, оборвалось. Рид остановился в нескольких футах от меня, его рука медленно опустилась.
Я подняла подбородок, нахлынувшая решимость прогнала волнение.
— Я больше никогда не хочу чувствовать себя беспомощной, — продолжила я. — Я хочу, чтобы ты научил меня всему, что знаешь. Не сдерживайся. Преврати меня в кого-то сильного, смелого, уверенного в себе. — Шагнув вперед, я наблюдала за тем, как он нахмурил брови и в его глазах мелькнуло сомнение. — Кого-то, кто сможет превратить страх в силу. Уязвимость в способность выживать.
Губы Рида приоткрылись, из них вырвался резкий вздох.
Его охватила нерешительность, когда он стоял передо мной, безмолвный и неуверенный.
Он чего-то боялся.
И я знала, чего именно.
Меня.
Прочистив горло, он опустил взгляд в пол и потер лоб.
— Я не знаю, Галлея, — выдохнул он. — Не думаю, что это хорошая идея.
Я изучала его, наблюдая за тем, как на его красивом лице разворачивается конфликт.
Он чувствовал, как тяжесть моей просьбы обрушивается на него. Слышал тревожный звон колокольчиков в глубине невинной интонации моего голоса.
Рид знал.
Я тоже знала, но доверилась нашей силе воли гораздо больше, чем следовало.
— Пожалуйста. — Собрав всю свою решимость, я подняла подбородок выше. — Я найду способ заплатить тебе за занятия. Я только что устроилась на работу в местную клинику для животных. Это всего лишь должность зоотехника, и платят там не очень много, но это уже что-то. Если я не смогу заплатить тебе сейчас, я заплачу позже. Обещаю, я…
— Дело не в деньгах.
Я сглотнула.
Он был прав. Дело было вовсе не в деньгах.
Рид провел ладонью по лицу, от лба до подбородка, и почесал щетину на челюсти. Его взгляд был устремлен куда-то за мое плечо, рукава футболки обтягивали его бицепсы.
Я облизнула губы, придвигаясь ближе. Отчаянно желая убедить его.
— Мой отец уничтожил меня, — сказала я, мой голос дрогнул. — Он сломил мой дух, мою силу, мое чертово сердце. Я даже не знаю, кто я теперь. Все, что я знаю, — это кем я хочу быть… и это не то, кем я являюсь сейчас. Не эта тень, не этот испуганный ягненок, постоянно оглядывающаяся через плечо в ожидании нападения большого плохого волка. Который хочет откусить от меня еще кусочек. Я отказываюсь жить в страхе и не хочу, чтобы меня когда-нибудь еще спасали.