Тара широко улыбнулась и пригласила меня занять место рядом с матерью, на столе горели свечи.
Моя дочь вскинула брови и подмигнула.
Черт.
ГЛАВА 15
Подошвы моих кроссовок стучали по покрытому льдом тротуару, когда я бежала на полной скорости по соседней улице. Дома были освещены так, словно это был переулок Кэнди-Кейн. Разноцветные лампочки сверкали сквозь легкий слой свежевыпавшего снега, и это было как раз то волшебство, в котором я нуждалась.
Я стала бегать за несколько месяцев до того, как начала тренироваться. Даже суровая зима с сильными метелями не смогла подавить мой пыл, наоборот, она только разжигала мой огонь, растапливающий все айсберги и снежные лавины, стоявшие на моем пути.
Еще одна преграда? Отлично, я ее преодолею. Еще одно препятствие, возникшее передо мной? Я перепрыгну через него. Я буду превращать каждую неудачу в ступеньку, пока не стану непобедимой.
Отец ни за что не одержит верх.
Его власть надо мной исчезнет. Его кости рассыпятся под тяжестью моей решимости. Мои синяки станут трофеями, а шрамы — сувенирами.
Историю всегда можно переписать. Моя история до сих пор была не более чем грязным черновиком. Я была главным героем собственной жизни и отказывалась — категорически отказывалась — уступать злодею.
Моя грудь болела, а легкие увеличивались при каждом толчке вперед. Сухожилия в ногах горели, напрягаясь и сжимаясь.
Но мне было все равно. Я продолжала бежать.
Я еще не закончила.
Когда я молниеносно завернула за угол, моя нога поскользнулась на льду. Я бежала слишком быстро, повернула слишком резко, и моя попытка удержаться и предотвратить катастрофическое падение привела к тому, что я оступилась и замахала руками.
Я полетела вперед.
Лицом.
Подбородком на асфальт.
Я вытянула руки перед собой, чтобы смягчить падение, но этого оказалось недостаточно. Гравий и кусочки льда впились в основания моих ладоней, а подбородок ударился о тротуар. Казалось, я скользила целую вечность, пока не остановилась посреди тихой улицы.
Вокруг не было ни души.
Было пять часов рождественского утра. Все, кто еще не спал, скорее всего, собрались вокруг елки в халатах и с кружками кофе, наблюдая, как дети рассматривают подарки.
Боль настигла меня через три секунды.
Моя челюсть болела и пульсировала, а кожа кричала в агонии. На глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться.
Слишком много слез.
Слишком много соли уже побывало на моих щеках для одной жизни.
Я не собиралась сдаваться.
Пока мое тело пульсировало от боли с головы до ног, я с трудом поднялась с тротуара и осмотрела последствия падения. Кожа на моих руках была ободрана, кровь окрасила снег в красный цвет там, где приземлилось мое лицо.
Это была катастрофа.
Шипя сквозь зубы, я встала на нетвердые ноги и, прихрамывая, прошла два квартала до дома Тары. Я проскользнула через входную дверь, дрожа от боли и холода, и постаралась не шуметь, поскольку все еще спали.
Все, кроме Рида, который сидел в кресле в футболке и пижамных штанах, потому что остался ночевать на диване накануне вечером из-за праздника.
Вот дерьмо.
Я надеялась проскочить мимо него незамеченной, но полная тишина в доме была ужасным сообщником, и его голова дернулась в мою сторону, когда скрипнули половицы.
Он вскочил с дивана, отставив кружку с кофе.
— Галлея, какого черта?
Я проигнорировала его, агрессивно стягивая кроссовки, а затем направилась в ванную.
— Галлея, — крикнул он мне вслед.
— Я в порядке.
Я не была в порядке, но буду. Мне просто нужно было наклеить несколько пластырей и отмыть гравий с кожи. Я буду в порядке.
Он шел за мной по пятам, когда я свернула в ванную и попыталась захлопнуть дверь перед его носом.
Он ворвался внутрь.
— Что, черт возьми, случилось?
Когда я посмотрела в зеркало, у меня защемило сердце — все оказалось хуже, чем я думала.
— Я упала, — сказала я.
— Ты упала в мясорубку? Господи. — Рид присоединился ко мне в маленькой ванной, тихо закрыв за собой дверь.
— Я бежала. — Я включила теплую воду и опустила замерзшие, кровоточащие ладони под струю. Взглянув на свое отражение, я провела мокрыми пальцами по лицу, стирая засохшую кровь, запекшуюся на челюсти. — Я поскользнулась на льду.
— Давай помогу.
— Я сама. — Он потянулся к моим рукам, но я отдернула их.
Его плечи поникли.
— Я просто пытаюсь помочь, — мягко сказал он.