Мои удары эхом отражались от стен, хвост раскачивался из стороны в сторону, мышцы болели, легкие горели.
Мне нужно было выпустить пар.
— Черт. Кто тебя разозлил? — Скотти материализовался в дверном проеме, прислонившись к нему плечом и сложив руки на груди.
Я бросила на него косой взгляд, не сводя глаз с мешка, висевшего передо мной.
— Сегодня? — ответила я, тяжело выдохнув. — Боб Росс.
— Невозможно.
— Возможно. Его деревья слишком счастливые. Это нереалистично и оскорбляет чувства грустных деревьев. — Скотти рассмеялся, пока я останавливала раскачивание мешка и снимала перчатки. — Кстати, о слишком счастливых, почему ты улыбаешься, как серийный убийца, который только что наткнулся на свою очередную жертву?
Его слишком яркая улыбка исчезла, и он выпрямился в дверном проеме, засунув руки в карманы своих тренировочных штанов.
— Сомнительная аналогия. Боб Росс тебя действительно достал, да?
— Может, я знаю по собственному опыту. — Я злобно сдвинула брови, а затем махнула кулаком вверх-вниз, имитируя колющие движения.
Скотти нахмурился, уставившись на мою руку.
Я замерла.
Это выглядело так, будто я демонстрирую технику накачивания члена.
Упс.
Прочистив горло, я опустила руку и смахнула с глаз растрепавшиеся волосы.
— Но если серьезно. У тебя странно хорошее настроение.
— Почему это странно?
— Потому что тренер Мэдсен только что надрал тебе задницу.
Он направился ко мне, руки по-прежнему были спрятаны в карманы.
— Откуда ты знаешь? Ты была слишком увлечена уничтожением образов счастливых деревьев, которые не заслужили радости.
— У меня есть уши, — сказала я, подходя к нему. Затем я произнесла низким голосом, имитируя мужской тембр: — Нет, остановись, пожалуйста! С меня хватит, это уже слишком! Сжалься!
— Определенно все было не так.
Я пожала плечами, поджав губы, чтобы скрыть улыбку.
— Ладно, я слышала только мужское ворчание и рычание. Но ты выглядишь избитым.
— Это была хорошая тренировка. — Мы встретились в центре помещения, и он опустился на скамью, глядя на меня снизу вверх. — Ты следующая.
Кивнув, я прижала руку к груди и подержала ее так несколько секунд.
— Я готова.
— Мы должны поужинать после этого.
Я замерла, глядя на него.
— Почему?
— Почему бы и нет? Сейчас время ужина. Соответствует концепции.
— Почему вместе?
Он заколебался, наклонив голову.
— Опять же… почему бы и нет?
Моя челюсть напряглась, когда я опустила подбородок и задумалась над ответом. На самом деле у меня его не было. За последние шесть недель мы со Скотти сблизились, Рождество сменилось суровым январем, а февраль принес с собой еще более холодную погоду и снежные заносы. Мы были друзьями. Ему было двадцать, он был всего на год старше меня. А еще он был хорошим парнем.
Вполне подходящий потенциальный парень.
Соответствует концепции.
Но мое сердце все еще безрассудно страдало по тридцатипятилетнему отцу моей лучшей подруги, который вклинился в наш разговор и теперь стоял в дверях с хмурым видом.
— Я думал, ты планируешь поужинать с Тарой, — отрезал Рид.
Скотти повернулся на скамейке.
— Простите, тренер. Я не хотел мешать.
Рид уставился на меня темными глазами, его волосы были влажными от пота, а голубовато-серая майка без рукавов промокла насквозь.
Я уставилась на него в ответ, потом сглотнула и отвела взгляд.
— Звучит заманчиво, Скотти. Как насчет той ретрозакусочной на Седьмой улице?
Скотти моргнул в ответ, снова выглядя неуверенным.
— Конечно. Если тренер не против.
— А почему он должен быть против? — Я пронеслась мимо него, затем столкнулась с Ридом, когда выходила из тренировочного зала, и направилась прямиком к матам. — Я готова, тренер, — крикнула я через плечо. — Делай все, что можешь.
Это было разумно.
Это было то, что мне нужно, — переключиться. В моем сознании должен был поселиться другой парень, пока все мысли о недостижимом Риде Мэдсене не исчезнут из моего мозга, как птица, покидающая гнездо ради полета.
Это было то, что мне следовало сделать давным-давно. Несколько парней в школе интересовались мной, а у парня Тары, Джоша, было несколько крайне привлекательных друзей. Я полагала, что моим вкусам больше соответствуют более взрослые, мудрые, эмоционально отстраненные мужчины, от которых веет землей и плющом, теплой амброй и множеством непреодолимых сексуальных фантазий, но это не имело значения.