Я пошла за ним.
— Я никуда не пойду. Мы вообще оказались здесь из-за меня, в этой глуши…
— Господи, Галлея. — Его брови были нахмурены от разочарования, волосы намокли. — Это моя чертова собака, и я собираюсь ее найти. Тебе небезопасно здесь находиться.
— Она и моя собака тоже, — ответила я. — Она мой друг.
Его глаза окинули меня напряженным взглядом.
— Где твоя шапка? Где твои перчатки?
— А где твои?
— Ты ведешь себя безответственно.
— Ты ведешь себя как придурок. Перестань разговаривать со мной, как с маленьким ребенком.
Мы шли вдвоем, воздух между нами был наполнен напряжением и множеством невысказанных слов, крутящихся на языке. Он провел рукой по лицу, откидывая назад волосы, на кончиках которых блестели капельки замерзшей воды, и мы приблизились к краю обрыва.
— Как дела со Скотти? — спросил он меня, его тон был таким же незаинтересованным, как камень, наблюдающий за рекой.
Я смотрела прямо перед собой, мой ответ был холоднее, чем мои пальцы.
— Фантастически.
— Серьезно? — выдохнул он.
— Да. Он милый, добрый и внимательный. Обращается со мной как с равной. — Я сжала челюсть. — А как насчет тебя? У тебя были подруги в последнее время?
— Несколько.
— Рада за тебя. — Горячий всплеск обжег мне глаза, но я сдержала хрупкую плотину слез.
Он смотрел прямо перед собой, его профиль был напряжен, руки едва заметно покачивались по бокам. Мы не произнесли больше ни слова, пока преодолевали последний участок до обрыва, и я затаила дыхание, а мой желудок скрутило в тугой узел, когда я наклонилась, чтобы заглянуть за край.
Передо мной возникла рука, удерживая меня.
Рид посмотрел мне прямо в глаза, выражение его лица смягчилось, в отличие от бури.
— Я посмотрю.
Я моргнула и молча кивнула. Губы дрожали.
Потом он повернулся и наклонился, а я зарылась сапогами в снег, сжала руки в кулаки и зажмурила глаза. Время двигалось в замедленном темпе, биение моего сердца звучало безрассудным саундтреком. Я слышала свой пульс в ушах, пока ждала. Ждала, что он разобьет мне сердце или подарит надежду.
К этому чувству я уже привыкла, когда дело касалось Рида.
— Ее здесь нет, — наконец сказал он, его слова были произнесены шепотом, но достаточно громко, чтобы пробиться сквозь плотную стену моего страха. — Давай вернемся. Слишком темно, слишком опасно.
Я резко вдохнула, когда он обошел меня и направился обратно к грузовику.
— Что?.. Нет. Рид… нет, мы должны продолжить поиски.
— Нет смысла, Галлея. Скорее всего, ее подобрали соседи или служба контроля за животными. Сейчас мы больше ничего не можем сделать.
Последовав за ним, я тихо всхлипнула, и этот звук унесло ветром. Я не знала, что сказать, глядя на его удаляющуюся спину, на белый снег, в котором постепенно терялась черная кожа его куртки.
Когда мы вышли на темную улицу, я обошла грузовик спереди, мои глаза застилали злые слезы и снег, падающий с еще более злого неба.
— Знаешь, я действительно…
Мои слова оборвались, когда крепкая рука потянула меня назад, и мои ноги чуть не подкосились. Сбитая с толку, я выпрямилась и подняла глаза, как раз в тот момент, когда мимо пронеслись мутные фары движущейся зигзагами машины, изо всех сил пытающейся держаться прямо на скользком снегу.
Раздался сигнал.
Я подавила вздох.
Быстро моргнув, я вскинула подбородок и встретилась с пылающим взглядом Рида, на мгновение замерев в его безопасных объятиях.
— Черт возьми, — тихо прорычал он, сверкая глазами в свете уличных фонарей. Он прижал меня еще крепче, обхватив за плечи. — Я же сказал тебе оставаться в этом чертовом грузовике.
Его голос перекатывался как гравий. Страх победил его ярость, хватка ослабла, и одна рука медленно провела по моему плечу вверх и вниз. Он закрыл глаза и выдохнул через нос.
Я на мгновение расслабилась, растворившись в его прикосновениях.
А потом стряхнула его с себя.
Посмотрев по сторонам, я осторожно подошла к пассажирской двери и забралась в машину. Он последовал за мной. Мы сидели в молчании, пока двигатель не взревел, не заработали стеклоочистители, и Рид осторожно выехал на дорогу.
Из динамиков полилась музыка — популярная песня восьмидесятых. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на его близость, пытаясь отогнать ужасные образы Божьей коровки, потерянной или раненной в этой метели, пока дворники скрипели, а мой желудок сжимался.
Я открыла глаза только тогда, когда мы остановились, и двигатель замолчал, а звук вынимаемых из замка зажигания ключей вернул меня к жизни.