Я бросил на нее суровый взгляд, притворившись оскорбленным, но это заявление только усилило мое возбуждение.
Спарринг с ней был почти так же хорош, как секс.
Волнующий, возбуждающий и граничащий с эротикой.
А так как у меня уже позорно давно не было секса, то я получал кайф там, где мог.
Когда Галлея сделала движение, чтобы встать, я остановил ее.
— Нет. Оставайся на месте.
В ее глазах мелькнуло замешательство.
Я ступил на коврик, обошел ее кругом, глядя на нее сверху вниз, как на добычу. Галлея снова попыталась подняться, но я покачал головой.
— Оставайся на месте.
Ее грудь вздымалась, отчего приподнималась ее свободная футболка, едва прикрывающая бедра. Мое сердце стучало в такт басам песни, а я не сводил с нее пристального взгляда.
Я рванулся вперед, и она отреагировала, подняв обе руки и выставив блок, после чего я снова отступил и продолжил неторопливо кружить вокруг нее. Галлея попыталась нанести удар, но я увернулся, пригнувшись, после чего она опустилась на задницу и стала двигаться синхронно со мной, отслеживая мои движения.
Мы делали это целую минуту. Я проверял ее концентрацию, рефлексы, время реакции.
Она была сосредоточена. Просчитывала каждый мой шаг, следила за каждым движением руки и задержкой дыхания.
Я сделал выпад вперед, имитируя удар, который она тут же отразила. Когда она переместила свой вес, я зашел ей за спину, но Галлея предвидела этот маневр и развернулась лицом ко мне, наши движения стали синхронным ритмом боя и стратегии.
Без предупреждения я схватил ее за волосы.
Потянул к себе.
Прижал ее голову к груди, а она подняла руку, чтобы обхватить меня за шею, пытаясь взять верх и опрокинуть меня.
Я не ослабил свою хватку, только опустился на колени и не двигался, когда ее ноги обхватили мой торс. Она упала на спину, и я последовал за ней, переместившись на нее. Упираясь лодыжками в центр моего позвоночника, она всем своим весом пыталась перевернуть меня, удерживая в шейном захвате.
— Перемести свою руку, — приказал я. — На мою.
Она начала вырываться, и я услышал, как в ее прерывистое дыхание закрадывается паника.
— Расслабься, Галлея. — Мой тон был ровным, я не отступал, не желая давать ей поблажку. Ей нужно было одолеть меня, нужно было победить. — Давай. Переверни меня.
Ворчание, стоны, всхлипы.
Ее энергия трансформировалась в страх, пока она боролась в моей хватке.
Я ослабил хватку и выпрямился, ее ноги все еще сжимали мою талию. Когда я снова рванулся вперед, она перешла к обороне, а не к нападению.
— Не скрещивай руки.
— Рид…
Я развел ее руки в стороны и прижал их к полу за запястья.
— Перестань бояться, — потребовал я. — Сопротивляйся. Ты можешь сделать это. Перестань, бл*дь, бояться…
С ее губ сорвалось рычание, и она с новой силой рванула бедра вверх, зажав меня в новый захват и со всей силы повернув свое тело влево. Я потерял опору, и она перевернула меня, оседлав своими обнаженными бедрами.
Но я не остановился, я продолжил испытывать пределы ее возможностей, не позволив ей насладиться этой временной победой, которая ничего не даст, кроме ослабления ее бдительности.
— Это было здорово, — я выдохнул, на лбу у меня выступил пот. Я схватил ее и перевернул на бок, наши конечности спутались, а тела переплелись. — Используй ноги.
Она тяжело дышала, обхватив меня руками, пытаясь обеими ногами повернуть мои бедра.
— Я думала, ты не танцуешь, — выдавила она, мое лицо прижималось к изгибу ее шеи.
Я замер на мгновение, прокручивая в голове ее слова, а потом мои мысли вернулись в спальню Джея.
Стопка компакт-дисков на наших коленях.
Ее ореховые глаза сверкают, завораживая меня, изменяя мою чертову ДНК.
Ты танцуешь?
Движение — это искусство. Движение — это свобода.
Она попыталась вывернуть мне руку, продвигаясь вверх по моему торсу, но я сохранил контроль.
— Ты думаешь, что мы этим занимаемся? Танцуем?
— Да. — Она тяжело выдохнула, борясь со мной за власть. — Мы только этим и занимаемся.
Шли минуты.
Разочарование постепенно одолевало ее, пока она билась подо мной, каждый вдох давался все тяжелее, каждый толчок, рывок и блок теряли свою остроту, когда эмоции брали верх над инстинктами и знаниями.
Мы сплетались, кружились, боролись.
Каждый дюйм наших тел был соединен, завязан в узел.
Она зашипела мне в ухо, когда я зажал ее ноги своими.