Тяжело дыша, он обхватил свой член и несколько раз провел по нему кулаком, глядя на мою киску. Одна рука с побелевшими костяшками все еще сжимала мое колено, когда он толкнулся в меня, всего на дюйм, мучительно медленно. Рот Рида приоткрылся, он смотрел, как мы соединяемся, как я растягиваюсь и подаюсь навстречу его толщине. Кончики моих пальцев впились в коврик по обе стороны от меня, и я задыхалась, находясь на грани очередного оргазма еще до того, как он вошел в меня полностью.
— Господи, Галлея… — Выдавив мое имя, он наклонился надо мной, упершись одной рукой в коврик, вышел, а затем снова скользнул обратно. — Ты такая чертовски тугая.
Я почти сломалась, выгнув спину и обхватывая грудь ладонью. Мои бедра оторвались от пола, тело жадно умоляла его войти глубже.
— Еще, — закричала я. — Пожалуйста, Рид.
Он издал низкий мужественный стон.
— Продолжай умолять меня о члене, и это не продлится долго.
— Ты мне нужен… — Я задвигала бедрами, вгоняя его в себя все глубже, почти до конца, пока он наконец не вошел до основания и не рухнул на меня. Его руки прижались к коврику по обе стороны от меня, мои колени почти касались подбородка, и он сильно толкнулся.
Я вскрикнула, слабо застонав, и его глаза закатились, а веки закрылись. Он снова вошел в меня, еще сильнее, ударяя по глубоким местам внутри меня, а я обхватила его за плечи и прижалась ближе. Уткнувшись лицом в мою шею, Рид задвигал бедрами, ускоряясь, каждый толчок был сильнее предыдущего, его рычание и стоны смешивались со звуками шлепающей друг о друга кожи, скользкого, грубого, пропитанного потом слияния.
— Да, да… Боже, да, — повторяла я.
— Ты потрясающе ощущаешься. — Слова эхом отдавались у меня в горле, когда он прикусил чувствительную кожу зубами, а затем провел языком по мочке уха. Он прикусил и ее, а затем прорычал: — Мокрая для меня. Тугая и идеальная.
Мои ноги обвились вокруг его спины, и тело подчинилось его ритму, а внутри меня во второй раз расцвело волнующее, разрушающее душу чувство.
— Кончи для меня еще раз. — Он поднял голову и откинул мои волосы назад, и наши лица оказались в дюйме друг от друга. Его губы нависли над моими, задевая и дразня, а его бедра вколачивались в меня. — Ты такая красивая. Чертовски великолепная.
Его слова были нежными, а толчки грубыми и безжалостными, пока он трахал меня.
Мы были прекрасны.
Прекрасный, сводящий с ума беспорядок.
— Пожалуйста, — простонала я.
На его губах появилась едва заметная ухмылка, когда он почувствовал, как я вибрирую под ним, возбужденная, отчаянно стремящаяся к кульминации. Просунув руки под меня, он приподнял мою задницу и направил свой член выше и глубже, его движения ускорились.
Мои глаза распахнулись, когда очередной оргазм обрушился на меня с молниеносной силой, без предупреждения, и его язык погрузился в мой рот, заглушая крик.
Я обнимала его, прижималась к нему, гладила его, пока качалась на волнах блаженства, с галактиками в глазах и звездной пылью в легких.
— Вот и все, — выдохнул он в мои приоткрытые губы. — Вот и все, Галлея.
Упав на меня, Рид обхватил рукой мою макушку, чтобы удерживать на месте, а потом зарылся лицом в мои волосы и дал себе волю.
Он жестко входил в меня, каждый толчок был сильнее, чем предыдущий, пока он приближался к оргазму.
— Ах… черт. — Он напрягся, яростно содрогаясь с хриплым стоном, его шея выгнулась назад, струи горячей спермы пульсировали в его члене и изливались внутрь меня. Удовольствие исказило его лицо и разжало челюсти, пока он стонал во время кульминации.
Все, что я могла сделать, — это прижаться к нему, пока мы приходили в себя, мои пальцы скользили по его гладким волосам, я прижималась щекой к его щеке.
Все было кончено.
Я не хотела, чтобы все было кончено.
Все произошло так быстро. А закончилось еще быстрее.
Капельки пота скатывались по его вискам и шее, когда он опустился на меня, все еще пульсирующий глубоко внутри и содрогающийся от последних толчков. Мы оба задыхались, и наше прерывистое дыхание было единственным саундтреком к моим мыслям, кружащимся вихрем в голове.
Мы занимались сексом.
В его квартире.
На его тренировочном коврике.
Эмоции бурлили, пока мы лежали в тишине, сплетенные друг с другом и полностью обнаженные. Вокруг нас витал аромат секса, пота и резины, а над нами мерцал одинокий светильник, тусклым прожектором освещая наше преступление.