- Восхищён. Ты просто профи. – Чуть наклонил голову он в знак уважения. – Я, признаюсь, даже не думал, что ты так играешь. – Сделал он акцент на слове «так».
Лена, даже не пытаясь отодвинуться от этого субъекта, всё ещё качаясь на волнах растекающегося по венам эндорфина, отозвалась:
- Я, признаюсь, так и думала, - усмехнулась она, по-прежнему держа руки сложенными на груди в упрямом жесте. Увидев вопросительный взгляд мужчины, она добавила: - Я «снисходительные» взгляды уже выучила, поверь мне. Терпеть не могу, когда во мне сомневаются. – И, отвернувшись от него, проводила взглядом вымотанную за второй тайм девушку, стоявшую на воротах. Снова повернувшись к нему, услышала:
- Этого никто не любит. И я в том числе. Но я почему-то был уверен, ещё когда увидел тебя на поле во время разминки, что именно ты – форвард. – Сказал Виталий, опираясь плечом о железное ограждение.
- На самом деле я – правый полузащитник, - с усмешкой отозвалась Лена, тоже опираясь плечом о перила, невольно дублируя его положение.
- …?
- Не удивляйся. Просто я профессионально футболом занималась. Когда-то. И играла на позиции правого полузащитника. А форвард - это так, прихоть школьного тренера. – Кивнула она в сторону стоявшей неподалёку Аллы Андреевны, которая о чём-то беседовала с тренером Чертановской школы.
- А почему «когда-то занималась»? – осторожно поинтересовался Виталий, почему-то думая, что эта тема для этой весьма харАктерной девушки может быть весьма болезненна. Особенно если судить по тому, с какой интонацией она эта произнесла.
- Долгая история, - отмахнулась Третьякова, сглотнув. Во рту невыносимо пересохло, и давление, судя по всему, продолжало пошаливать - кофе захотелось с удвоенной силой. Подняв с травы лежащую возле скамьи опустевшую бутылку, она с легкой нервозностью положила её обратно.
- А я никуда не спешу, - усмехнулся Виталий, и, заметив, что его собеседница явно страдает от жажды, добавил, в принципе, не надеясь на согласие: - Может, чаю выпьем? Тут неподалёку есть неплохое кафе.
- Лучше кофе, - неожиданно согласилась девушка, которая до этого момента казалась ему неприступной, как скала. Однако сейчас, видимо, сказалось её немного «неземное» состояние. – Только мне переодеться надо.
- Договорились. Жду тебя возле стадиона. Иди, переодевайся, - поспешно, стараясь уловить момент, как говорится, «пока она добрая», отозвался он, вставая со скамьи, - Машину, я думаю, ты помнишь. – И, усмехнувшись, направился к выходу.
- Как же. Помню-помню, - пробурчала себе под нос Третьякова. Самой себе удивляясь, поднялась со скамьи. Пока её тело не покидало чувство лёгкости, а желание если не обнять весь мир, то хотя бы улыбнуться ему довлело над ней, она спешно направилась к раздевалкам.
Глава 6.
Виталий терпеливо ждал свою новую знакомую в машине. И в который раз за день обдумывал свои действия: что заставило его остаться на игре? Отдал бы эту её карточку и поехал бы домой, прилежно читать сценарий. Так нет же, остался, и, более того, сейчас поведет эту девочку в кафе. Ну, должен же он, в самом деле, как-то вознаградить героиню дня? Да нет, конечно, не должен. Ничего он ей не должен, но желание пообщаться с ней от этого у него меньше не становилось. Странная она. Странная и интересная, какая-то другая. Вот как, как, скажите на милость, в одном человеке может сочетаться такая детская непосредственность с чем-то удивительно взрослым во взгляде и подкрепляться к тому же каким-то надломленным, мальчишеским голосом с приятной хрипотцой? Оказывается, может. Признаться, он не ожидал, что она согласится поехать с ним в кафе. Но, видимо, сказалась та эйфория, в состоянии которой она находилась, как он заметил, по окончании игры.
Подходя к знакомой «Тойоте», Лена, чувствуя, что сердце всё ещё пытается поймать нужный ритм после утомительной, нет, скорее, сладко-утомительной игры, пыталась откопать в своем мозгу причину данного водителю этой самой «Тойоты» согласия. Да, сегодняшний день определенно относится к ряду особенных. Пачка «Malboro», припрятанная в рюкзаке ещё с давних времен, была практически у неё под боком, однако магнетического притяжения уже не излучала. Лена открыла дверь автомобиля и села на пассажирское сидение. Странное ощущение – она в этой тачке уже во второй раз за сутки, и, заодно, второй раз в жизни. Не зачастила ли она сюда? Однако повод, по которому она оказалась сейчас здесь не внушал ей опасений, как это было вчера ночью – сейчас она почему-то чувствовала себя в безопасности. То ли её инстинкт самосохранения под давлением плавающего в крови эндорфина слегка притупился, то ли этот самый синеглазый маньяк при свете дня показался ей не таким уж и маньяком, кто знает?