- Лена, ты - удивительный человек, - обернулась, уголок губ уже почти по привычке пополз вверх. – Не меняйся.
- И не подумаю, - отозвалась она с ухмылкой и уже полностью открыла дверцу, но, задержавшись на секунду, добавила: - Ты тоже интересный человек. Я здорово провела день. Спасибо. Мне даже курить перехотелось, - со смешком сказала она. - Хотя, кто знает, может, через пару часов захочется опять. – И, поймав на себе его смеющийся взгляд, махнула рукой: - Аривидерчи, - и, выйдя из машины, направилась к подъезду, так и не расслышав его запоздалое: «До свидания».
Глава 7.
После такого насыщенного дня Лена совершенно не чувствовала себя уставшей, может быть, сказалась невероятная победа утром, а может быть, в целом проведенный позитивно день. Впрочем, даже это не могло заставить её хотя бы сделать попытку заглянуть в учебник. Сев на холодный подоконник, она достала из пачки сигарету, повертела её в руках, взяла лежащую рядом зажигалку. Посмотрела в окно: день угасал медленно, будто смакуя остатки солнечных лучей, гулявших по испещрённой мелкими ручейками стекающей талой воды улице. С приходом одинокого вечера вернулись и неприятные воспоминания: вчерашняя ночь как будто частично смылась теми дикими струями небесной воды у неё из памяти, но отдельные моменты она помнила очень хорошо, даже слишком хорошо.
Как будто прочитав её мысли, на письменном столе напомнил о своём существовании мобильник: «Скорый поезд к дому мчится, полечу домой, как птица. Полечу, как птица, я! Жизнь начнётся без авралов, сундуков и генералов – Демо-би-ли-за-ция!». Третьякова поморщилась – надо будет сменить мелодию. Но с подоконника всё-таки встала и, подойдя к столу, взяла в руки мобильник. Витя. Брать трубку очень не хотелось, но было нужно.
- Алло, - засунув подальше все рвущиеся наружу потоки нецензурной брани, предельно спокойно ответила она, аргументируя самой себе своё поведение тем, что Витька, по сути, ни в чём не виноват.
- Алло, Леший, ты что натворила, дурёха? И сбежала вчера почему? – услышала она возмущённый голос друга, который явно был на взводе и говорил без единой нотки беспокойства, а с явственно сквозившей в голосе претензией.
- А тебе Саша разве не сказал? – помимо её собственной воли в её голосе тоже появились недовольные нотки.
- Да он ещё не скоро кому-нибудь что-нибудь скажет! – голос Витьки стал на тон выше, - ты ему челюсть сломала, дурёха!
Третьякова довольно хмыкнула – стыда за содеянное или угрызений совести она не испытывала ничуть.
- Так ему и надо, уроду, - был ответ возмущённому Витьку. Лена присела на подоконник, закинула на него одну ногу и посмотрела в окно, прижимая трубку к правому уху.
- Лена, ты совсем сдурела?! Он сегодня должен был на сборный пункт прийти, а провёл всю ночь и весь день в травмпункте, и сегодня со сцепленными челюстями попёрся с военкомат. У тебя с головой всё нормально или как? – Витька, судя по всему, был не в курсе всех обстоятельств дела, но Третьяковой на это было наплевать. Злость на всю честную компанию захлестнула её с новой силой, и она срывающимся на крик голосом отчеканила:
- «Или как», Витюш! Да лучше б я ему кое-что другое сломала, а не челюсть, а если будешь со мной так разговаривать, то и тебе сломаю, и бровью не поведу, ясно? Идите вы все в задницу! – И бедный, измученный за сутки телефон полетел в стену, и, сдавленно пискнув, шмякнулся на пол. Откинув голову, она закрыла глаза – спокойствие постепенно возвращалось к ней, и Лена, сглотнув, потянулась к брошенной на подоконнике зажигалке. О сигарете почему-то не подумала. Просто взяла в руки зажигалку, поднесла к лицу, чиркнула колёсиком, и, будто не ожидая, что после этого её действия вспыхнет огонёк, удивлённо моргнула, просыпаясь от заполонивших голову мыслей. Ну, вот, вместе с тем, как угасал вечер, угасало и её настроение. Поднявшись с подоконника, она, чувствуя, что внутри нарастает противный, солёный ком, направилась в комнату брата, зная, что сейчас ей может помочь всего одна вещь.
- Серёж, можно? – постучалась она, приоткрывая дверь.
- Да, Леныч, заходи, - Сергей удивлённо поднял на неё глаза от разложенных на письменном столе чертежей. – Чего хотела?
- Дай гитару. – Без предисловий попросила она, зная, что брат не любит, когда его отвлекают по пустякам. Да и кто любит?
- А, вон там, в углу, возьми, - указал карандашом он и снова склонился над разложенным ватманом.