Когда машина остановилась возле одной из Марьинских многоэтажек, Лена поспешно вышла из авто, бросив только напоследок: «я сейчас», оставляя мужчину в гордом одиночестве.
Виталий вышел из машины, когда спортивная худенькая фигура девушки скрылась за дверьми подъезда. Огляделся – район как район, дом как дом. Поднял глаза на окна: за которым из них сейчас находится его юная спутница, он и предположить не мог. Постояв так ещё минуту, он снова сел в авто и, дожидаясь, пока Лена спустится, включил магнитолу. Ага, радио «Шансон».
«Я, как скатерть-самобранка,
Погуляла – и лечу...
Я – девчонка-хулиганка,
И другой быть не хочу!», - раздавалось из колонок, когда он увидел, что в дверном проёме подъезда показалась фигура, державшая что-то под мышкой, и сделал радио потише. Лена подошла к автомобилю, открыла дверь, и, подбросив в руках чистенький, явно только что искупанный под холодными струями из Марьинского водопровода мяч, деловито приказала:
- Вылезайте, дяденька. Сейчас будем развлекаться!
Виталий удивленно сглотнул, ухмыльнулся, и, выключив магнитолу, вынул ключи, вышел из автомобиля, поставил его на сигнализацию.
- А теперь куда? – упершись руками в бока, осведомился он, с улыбкой глядя на деловую Третьякову, которая стояла, прижав к своему бедру внутренней стороной предплечья футбольный мяч и отставив в сторону другую ногу, и смотрела по сторонам.
- Вон туда, - указала она пальцем на небольшое футбольное поле в сотне метров, сбоку от её дома, которое находилось как раз между медсанчастью и круглосуточным пивным магазином.
И мужчина, повинуясь в который раз за день непредсказуемой воле своей знакомой, направился вслед за ней.
***
- Так, ну, как играть будем? Просто друг против друга гоняться или пенальти пробивать? – деловито предложила светловолосая футболистка, подбрасывая в руке мяч, стоя посреди футбольного поля, на котором сквозь немного оттаявшую влажную землю уже пробивались тоненькие зелёные росточки.
- А как тебе больше нравится? – с улыбкой поинтересовался Виталий, оглядывая широкое поле и снимая с плеч чёрное замшевое полупальто, оставаясь в одном стильном джемпере в ромбик и идеально сидящих на крепких ногах голубых джинсах.
- Недавно я поняла, что мне очень нравится бить по воротам, - усмехнулась Ленка, - но и принимать мячи я могу. Гоняться тоже по полю люблю, но сейчас это так, для разминочки можно, - улыбнулась она, кладя на землю мяч и стаскивая с себя тонкую курточку. Немного растянутая чёрная водолазка под горло вкупе с порванными на коленках и чуть ниже их джинсах, а также с немного взъерошенной причёской (сегодня хвост она не завязала) создавали такой непринуждённый, обыденный, такой настоящий образ, что мужчина невольно залюбовался: девушка стояла, легонько пиная мяч ногами, ожидая его решающего слова, а он всё стоял и смотрел, и никак не мог определиться, чего он хочет больше: того, чтобы она самозабвенно носилась по полю, как вчера на игре, или того, чтобы сосредоточенно изучала каждое его движение, стоя в воротах, пока он будет готовиться нанести удар.
- Давай побегаем, - предложил он, и Третьякова, пожав плечами в ответ и отозвавшись:
- Как будет угодно, мне не принципиально, - отнесла на трибуны куртку и, дождавшись, пока мужчина сделает то же самое, встала посреди поля возле мяча. – Уступаю. – Она улыбнулась уголком губ и, пятясь назад, отошла от мяча, предоставляя пространство возле него в распоряжение Виталия. Мужчина только усмехнулся, и, встав напротив девушки, легонько пнул мяч в сторону, чтобы начать игру.
Они уже около двадцати минут носились по полю, как заведённые: Виталий, который, к удивлению своей соперницы, часто владел мячом, и Лена, которая успешно его отбирала, но частенько теряла, так и не доведя до ворот. Поначалу они переговаривались во время борьбы, но после того, как дыхание обоих от быстрого бега и рывков начало сбиваться, стали играть молча. Вот так молча, только иногда от досады усмехаясь или хитро ухмыляясь при удавшемся финте, оба носились друг за другом, переплетаясь ногами, слегка толкаясь корпусами (Виталий не мог позволить себе играть очень уж по-мужски – всё-таки внутренний регулятор, постоянно напоминающий ему, что перед ним – девушка, пусть и профессионально подготовленная, натренированная и целеустремленная, не позволял ему играть в полную силу со всеми вытекающими отсюда последствиями). Лена забила четырежды. Виталий – трижды. И после ещё пяти минут беготни Третьякова, забив пятый мяч, внезапно остановилась и нахмурилась, упираясь ладонями чуть повыше колен, перевела дыхание.