- Ты играешь не в полную силу. – Она прищурилась и выдохнула огромную порцию воздуха, которую она успела проглотить прежде, чем сказала последнюю фразу. – Ты меня обижаешь.
Виталий оглядел полусерьёзным, полусмеющимся взглядом её лицо, на котором можно было прочесть досаду и нескрываемый вызов.
- Я играю, как умею, - слукавил он, равнодушно поправив ворот джемпера и отдышавшись, - Это ты, по-видимому, слишком сильный игрок, - он улыбнулся одними глазами и, как бы в подтверждение собственных слов, кивнул. Лена, усмехнувшись, махнула на него рукой, как бы говоря: «Всё понятно. Не хочешь по-хорошему – будет по-моему».
И снова по кругу: прерывистое дыхание, шумные потягивания носом частых порций воздуха в промежутках между движениями ног. И Лена, уже ничуть не ограничивая себя в негласных правилах их игры, нагло наступала ему на ноги и, отбирая мяч, уводила его к воротам. Там, как бы дразнясь, водила его из стороны в сторону, прежде чем отправить мяч в то место, где предполагалось наличие сетки, как бы приглашая мужчину к новой перепалке ног и корпусов. И, как только он оказывался поблизости, с удовольствием его обводила и, не стесняясь, толкала его корпусом и забивала свой заслуженный гол.
Во время очередной такой игры в кошки-мышки Третьякова даже позволила себе поманить противника с джентльменскими замашками указательным пальцем, при этом усмехаясь и пятясь назад, не забывая при этом уводить за собой мяч к воротам. Когда Виталий, по лицу которого нельзя было понять, что конкретно он испытывает в этот момент – удовольствие или же спортивную злость, приблизился и сделал попытку отобрать мяч, перекрыв ей путь к воротам, она, не задумываясь, сделала толчок корпусом, и, видимо, решив проверить, действительно ли её соперник играет в полную силу, намеренно увеличила рывок при толчке. Виталий, разумеется, не ожидая подобного напора, покачнулся и, на бегу поскользнувшись на ещё не просохшей после растаявшего снега земле, припечатался всей своей задней частью к горизонтальной поверхности футбольного поля. Лена, не сразу заметив реакцию соперника на её небольшое хулиганство, отправила мяч в ворота и, тут же сбегав за мячом, только развернувшись с победной ухмылкой на лице, заметила, что мужчина лежит неподвижно на холодной земле и даже не делает попытки подняться. В голове тут же промелькнула пугающая мысль: «А что если?..», и тут же на смену ей пришла другая: «Вот брехло, блин! Знала ведь, что не в полную силу играет!». Но первая мысль показалась её разуму гораздо более значимой, и Третьякова, бросив посреди поля мяч, трусцой подбежала к мужчине, который не издавал ни звука. Наклонилась над ним, присела на корточки, потормошила его за плечо – ноль реакции. Помешкав секунду, нерешительно прикоснулась рукой к щеке, похлопала с одной стороны, с другой.
- Э-э-эй…вставай, не смешно! – Мужчина не шелохнулся. Лена приложила руку ко рту, испугавшись, что сейчас вскрикнет – сейчас ею по-настоящему овладела паника. Она снова наклонилась, приложила ухо к груди – сердце стучит вроде бы…Только дыхания искусственного ещё не хватало! Она уже собиралась отодвинуть свою голову от его груди, как услышала какой-то торжествующий животный рык и почувствовала, как сильные руки обхватывают её, и поняла, что «больной», судя по всему, очнулся. И не просто очнулся, а ещё и поднялся, по прежнему не ослабляя своей железной хватки, и, не обращая внимания на её панические удары кулаками по своей спине, перекинул свою непутёвую «жертву» через плечо, и, поддерживая её за ноги чуть ниже обтянутой узкими голубыми джинсами пятой точки, бегом понёсся к мячу.
- Идиот! Отпусти, придурок! Блин, офигел совсем! – слышал он позади себя голос девушки, которая, животом лёжа на его левом плече, от неожиданности, напугавшей её до мозга костей, когда он внезапно «пробудился» и вцепился в неё железной хваткой, куда-то в спину ему выкрикивала самые нелестные слова: – Уронишь – убью! – И всё в подобном роде.
- Молчи, вредительница! – Вовсю веселился Виталий, рукой удерживая на себе отнюдь не лёгкую девушку, и подталкивал мяч к воротам. И вот он – гол. Мужчина усмехнулся, развернулся спиной к воротам, чтобы Третьякова могла увидеть плоды его стараний.