Бредя по мартовским лужам домой в не лучшем расположении духа, Лена почувствовала, как вибрирует в кармане олимпийки толстый мобильник.
- Морг слушает, - отозвалась она в трубку хмуро, загребая носками кроссовок грязную воду лужи.
- Леныча позовите, пожалуйста, - Витька, кажется, оценил третьяковский чёрный юмор, хотя и не знал, отчего она находится в таком неприветливом расположении духа.
- Сейчас, только бирку найдём, - усмехнулась Лена, как обычно, улыбнувшись задорному голосу друга. – Говори уже, чего хотел.
- Ленок, короче, завал на работе никуда от меня не денется, а Санёк – завтра на сборный пункт с вещами!
- Чееего? В армию, что ли? А что так быстро?! Повестка же только пришла, - удивленно спросила Третьякова, от неожиданности замерев на месте.
- Ага, конечно, «только пришла». Она у него в ящике провалялась хрен знает сколько. А он только вчера увидел, - пояснил Витька, явно куда-то спешащий.
- Ну, так чего ты мне звонишь-то? – всё ещё не доходила до Третьяковой причина Витькиного звонка.
- А того, Леныч, что провожаем мы его сегодня.
- Эээ…у меня завтра игра, - с сомнением в голосе ответила Третьякова, которая не собиралась накануне такого ответственного для себя мероприятия напиваться до потери пульса – а уж это они вчетвером прекрасно были в состоянии осуществить. А Саша, к которому она по-прежнему особо тёплых дружеских чувств не испытывала, никак не мог послужить причиной для такого риска.
- Никуда не денется твоя игра, - торопливо отозвался Витя, - я за тобой сегодня вечером заезжаю, а завтра утро привезу в школу в лучшем виде, не кипишуй. – Заверил её он. – Только главное, чтоб родители отпустили, мы в подмосковье поедем, в Одинцово – там у предков Санькиных дача. Не дома ведь провожать, правда же?
- Ну, думаю, с родителями никаких проблем, их в городе нет уже второй день. У меня только Серёга дома. – Отозвалась Лена, понимая, что всеми правдами и неправдами Витьке удастся затащить её на их фирменный «тусняк».
- О, ну, так тем более! С Серёгой я договорюсь, - улыбнулся в трубку Витёк, и Лена, попрощавшись с другом, положила трубку и в немного улучшенном расположении духа направилась домой.
Глава 2.
На Витькиной «девятке» даже шестьдесят километров в час казались сумасшедшей скоростью, а что уж было говорить о сотне, которую он пытался выжать из доставшейся ему от старшего брата машине.
За окном мелькали всё ещё почти голые деревья, которых становилось всё больше по мере удаления от Москвы. Лена сидела на заднем сидении, за рулём был Витька, а на соседнем пассажирском сидении развалился Костик. Саша ждал их уже на даче. Третьякова в который раз пожалела, что надела такую тонкую джинсовую с небольшой подкладкой куртку, в карманах которой пожизненно покоились ученический проездной и мобильник, – за окном автомобиля сгущались тучи, и воздух, поступающий сквозь чуть приоткрытое окно сбоку от водителя, пах озоном и приближающейся грозой. Откинувшись на сидение, она поддерживала разговор с парнями, но только для видимости – настроение у неё было ни к чёрту, но друзья Третьякову не привыкли видеть хмурой, и она изо всех сил старалась соответствовать успешно созданному образу вечно задорной девчонки-искательницы приключений. Сумку со школьными принадлежностями она не взяла – Витька договорился с Серегой, что завезёт её утром домой перед школой. Видимо, таким образом Сергей сделал попытку проконтролировать то, что она в эту самую школу пойдёт, а не проведёт всё школьное время на той самой даче. Но Лена и сама прекрасно знала, что пойдёт в школу – не может не пойти. Ведь она пойдёт туда не учиться, а на сбор команды, чтобы к одиннадцати часам отправиться на соревнования на такой милый сердцу Чертановский стадион.
***
Какая по счёту это была рюмка? Пятая? Шестая? Может быть, но не для Лены. Третьякова за прошедшие полгода довольно сильно пристрастилась к алкоголю и редко отказывала себе в лишнем стаканчике горячительного напитка в кругу друзей, под песни о хулиганской и армейской жизни под гитару. Именно из-за этой неприглядной привычки она частенько пропускала занятия в школе, а порой и вовсе забывала в эту самую школу дорогу. Но сегодня был не тот случай. В отличие от ребят, которые с завидной стойкостью заглатывали уже пятую или шестую рюмку коньяка, она всё ещё цедила тёмное пиво из здоровенного стакана, мужественно отказываясь от каждого нового предложения друзей выпить с ними «по стопарику». В голове было немного мутно, но скорее не от выпитого пива, а от гремевшей на всю Ивановскую музыки и клубов сигаретного дыма, витавших в воздухе небольшой гостиной, обставленной в стиле «что не пригодилось в городе – пригодится на даче». Переставая вслушиваться в дружный гогот друзей, она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. За окном шумел ливень – Третьякова попыталась вслушаться в биение капель о шиферную крышу небольшого домика, но тщетно – гремевшая музыка и смех ребят мешали ей сосредоточиться. Лена чувствовала, что её будто подменили с тех пор, как она узнала, что будет играть за школу. Желание курить уже не так часто посещало её, а желание пить – ещё реже. По крайней мере, так было в последние два дня.