***
Разувшись и сняв куртку, Лена, не спеша, прошла по коридору в гостиную. В углу комнаты стояло несколько раскрытых коробок, но в остальном комната была довольно чистой и аккуратной. Только мягкая мебель была немного старомодной, что вызвало в девушке удивление.
- Это твоя квартира? – спросила она, оглядываясь.
- Ты, наверное, из-за мебели спрашиваешь? – Усмехнулся Виталий, заметив Ленино лёгкое удивление. – Не моя, снимаю. До покупки собственной пока дело не доходит, - досадливо поджав губы, добавил он.
- А ты недавно переехал, да? Коробки стоят… - прошлась по комнате Третьякова, разглядывая практически не обставленную комнату: судя по всему, её знакомый – ещё больший минималист, чем она сама.
- Ну да, прямо перед отпуском. Просто отпуск случился неожиданно, сразу после переезда узнал о нём, - он пожал плечами, подошёл к шторам и раздвинул их.
- Просторно тут у тебя, - она вышла из гостиной и направилась в сторону спальни. Не спрашивая разрешения, засунула голову в дверной проём, оглядела помещение и только потом шагнула в комнату. Ворсистый серо-зелёный ковёр приятно примялся под её ступнями, даря ощущение уюта. Как же, всё-таки, важно выбрать правильный ковёр – кому как, а Ленке казалось, что если в доме неприятный на ощупь ковёр на полу, то этот дом какой-то негостеприимный, что ли.
Такое же серо-зелёное покрывало на двуспальной кровати, - заметно, что спальню новоиспеченный жилец оборудовать по-своему всё-таки успел, в углу стояла дубовая тумбочка возле изголовья и лампа с бежевым абажуром на ней. А под лампой – аккуратное фото в стеклянной рамке: очаровательная девочка лет четырёх с невероятно выразительными ямочками на щеках и задумчивыми синими глазами. Выходит, у него есть дочь.
Виталий вошёл следом. Заметив её задержавшийся на фото взгляд, произнёс, опершись плечом о дверной косяк:
- Это дочка моя, Алиса. Ей четыре. – Лена обернулась, приподняла уголок губ:
- Славная. А где она? – Засунув руки в карманы штанов, поинтересовалась она, перемявшись с пятки на носок.
- Она – в Иркутске живёт, со своей матерью. Мы разведены, - ответил он, замечая за собой немного излишнюю откровенность, она ведь ничего не спрашивала по поводу того, состоит он в браке или нет. Но предупредить почему-то всё-таки счёл нужным.
- Понятно, - Лена поджала губы, перемялась с ноги на ногу и развернулась к мужчине. – Ну, что, чай пить будем или как?
- Будем, - улыбнулся Виталий, выходя из комнаты. Лена ещё раз оглядела комнату, подошла к окну, отодвинула прозрачный тюль и выглянула в окно - приближался вечер: небо постепенно окрашивалось в розоватые краски, хотя до сумерек ещё было далеко, еще минут сорок, как минимум – на часах было только десять минут шестого. Хотелось приоткрыть окно и закурить – уж больно привлекательным был гладкий белый подоконник. Присев на краешек, она прислонилась головой к откосу, достала из кармана зажигалку. Поднеся её к лицу, чиркнула колесиком – загорелся тёплый огонёк, отражаясь в её стеклянном взгляде. Поводила им перед лицом туда-сюда, погасила, чиркнула ещё раз, легонько подула на пламя, сама не зная, что хочет сделать – сильнее разжечь его или же погасить. От созерцания сей картины её отвлёк немного удивлённый голос:
- Лен, ты чего тут сидишь? Пойдём на кухню, а то мне скучно одному торт резать, - улыбка на лице мужчины граничила с нерешительностью, как будто ему было безумно интересно, о чём сейчас думала она, глядя на оранжевое пламя, но он всё никак не мог даже предположить, о чём именно.
Она обернулась, задержала взгляд, как будто собирая в кучу разбежавшиеся по разным уголкам мозга мысли, потушила огонёк зажигалки и, положив её на подоконник, отозвалась, поднимая свою пятую точку с его края:
- Иду, - и, задвинув штору обратно, как было до её наглого вторжения в его спальню, она поправила нижний край водолазки и направилась на кухню.