***
- Лен, я, наверное, не в своё дело лезу, - начал Виталий, отпивая из кружки горячего чаю, - но очень хочу кое о чём тебя спросить. Можно?
- Ну, ты спроси, и узнаешь, можно было спрашивать или нет. – Усмехнулась Лена, откусывая кусок торта, внутренне напрягшись.
- А что будет, если вопрос будет из категории «о чём нельзя»? – приподнял брови Виталий, улыбнувшись уголком губ, сидя напротив согнувшейся в три погибели над тарелкой Ленкой, которая старалась не ронять крошки на скатерть и поэтому ела над самой тарелкой.
- В глаз, что же ещё, - со смешком отозвалась она, жуя торт, - ну, или ещё куда-нибудь, где побольнее.
- Устрашающе. – Мужчина усмехнулся, - но я всё-таки спрошу. - Поставил чашку перед собой, держа её двумя ладонями.
- Давай уже, - всё-таки решила взять для торта ложку Лена и потянулась к лежащему возле сахарницы серебристому прибору.
- Откуда ты тогда шла? – он задержал на ней пристальный взгляд, изучающе глядя куда-то на уровне её лба.
- Когда – тогда? – Посмотрев в тарелку, решила уточнить Лена, отламывая ложкой очередной кусочек торта.
- Ну, тогда, в Одинцово. Когда дождь был, помнишь? – он снова отпил из кружки, опустив взгляд на стол, чтобы не смущать девушку своим пристальным пытливым взглядом.
- А какая разница? – удивлённо приподняла брови Лена, копаясь ложкой в оставшейся половине кусочка. Подняв взгляд, увидела, что Виталий старается на неё не смотреть. Смущать, стало быть, не хочет. Как трогательно. – Мы парня одного в армию провожали. – Сменила гнев на милость она, заметив, что мужчина уже явно пожалел о том, что вообще задал этот вопрос. Вот почему между ними уже в который раз возникают неловкие ситуации? Ну что за сериалы…
- М-м, - направил-таки взгляд исподлобья на неё Виталий, прищурившись. – А сбежала оттуда почему? – осторожно поинтересовался он, размешивая в кружке несуществующий сахар.
- Потому что кончается на «у», - с легким оттенком раздражения отозвалась Лена, отложив ложку в сторону. Посмотрела на выпрямившегося Виталия, вздохнула и добавила: - Извини. Просто не все йогурты одинаково полезны. – Закатила глаза она, складывая руки перед собой на столе.
- В смысле? – сдвинул брови Виталий, явно не понимая, что ему хочет сказать девушка с прозрачным хрустальным взглядом, смотрящая на него как будто чуть осуждающе за его рискованное любопытство.
- В том смысле, что не все такие целомудренные, как ты, понимаешь? Есть такие, которые сразу с места – в карьер. Руку на коленку, слюни прямо в ухо, - она скривилась, - и прочие прелести.
- Ну, во-первых, - Виталий горько усмехнулся, - ты несколько заблуждаешься на мой счёт, а во-вторых, я, честно сказать, так и подумал, что эта твоя прогулка под ливнем связана с каким-нибудь козлом.
- Ага, только я хотя бы под ливнем прогулялась – и теперь сухая себе, сытая и тёплая. А он питается продуктами мясорубочной переработки и все свои просьбы пишет мамочке на бумажке. – Третьякова улыбнулась, и в этой улыбке было что-то дьявольское, что-то, что заставило Виталия невольно залюбоваться этой улыбкой.
- Ты ему челюсть сломала, что ли? – Теперь уже улыбался он. И, чёрт возьми, от довольного кивка с её стороны на его душе стало заметно легче – по крайней мере, заехать по морде этому «чудаку» на букву «м», хотелось уже меньше – лежачего, как говорится, не бьют. – Молодца, Третьякова. – Он протянул ей ладонь для рукопожатия. Лена усмехнулась, но в ответ ладонь протянула. Крепко пожав мужскую ладонь, она снова откинулась на спинку стула и снова потянулась за ложкой.
Эти ежедневные посиделки за чашкой чая ей начинали нравиться. Вот, например, сегодня она узнала о Виталии много нового: о том, что актёром он решил стать только в 27 лет, о том, что до этого сменил кучу профессий, о том, что дочка его сейчас в Москве с матерью в гостях у родственников, о том, что с Алисой его встречи крайне редки и о том, что ему её очень не хватает.
Странно было говорить с ним о таких серьезных и важных вещах как брак, семья, дети, карьера, призвание, ответственность. Причём говорил он об этом не так, как говорят её взрослые родственники – нравоучительно, навязчиво, будто стараясь напичкать её своим «жизненным опытом», а так, будто она – не менее опытный человек, так, будто она именно та, кто сможет понять, о чём он говорит.