***
Уезжать. Ему придётся уехать уже послезавтра утром. Виталий, выходя из продюсерского офиса, задумчиво крутил ключи на указательном пальце и быстро шагал к автомобилю. В голове проскочила шальная мысль, не самая уместная в преддверии серьёзного съёмочного процесса: «А как же…?»
Он, конечно, заранее знал, что съёмки его «Жаркого ноября» проходят на Черноморском побережье, но в течение последних нескольких дней он совершенно запамятовал об этом важном факте. Интересно, а как на это отреагирует Лена? Да как, собственно, она может на это отреагировать, в самом-то деле? Кто он вообще ей такой? Вряд ли она сильно расстроится по поводу его отъезда. А вот он расстроится. Он точно знает это. Как ни крути, а известие о скором отъезде и начале новой интересной работы больше раздосадовало его, нежели обрадовало – и это Виталию категорически не нравилось.
Следующим после подписания контракта пунктом в списке дел, запланированных на сегодняшний день, делом была покупка нового дивана. Только вот настроения ехать на поиски подходящего предмета интерьера совсем не было – да и скучно выбирать такую важную для интерьера вещь в одиночестве. И почему-то он совершенно не удивился, когда ему в голову пришла мысль заехать к пятому уроку в школу №1042.
Поискав знакомую блондинисто-рыжеватую шевелюру в школьных коридорах, Марат вышел на крыльцо. Ленки уже и след простыл. Огромное чувство досады завладело им, и Марат, нервно сплюнув, направился обратно в школу – отсидит до конца урока в столовке, а потом пойдёт на следующий урок – математику с физикой пропускать нельзя – директор уже однажды дал ему это понять.
Уже сидя в столовой, он достал из кармана куртки мобильник и нерешительно помял его в руке. Спустя несколько секунд раздумий, он всё-таки набрал такой необходимый номер.
Гудки. Череда длинных гудков и гнетущая тишина, разделяющая их. Чертыхнувшись, он отключил вызов и нервно дёрнул ногой. Лена всё ещё в обиде на него, это очевидно. Но сейчас ей, как никогда, нужна поддержка, его поддержка – и Марат, подкинув пару раз мобильник на широкой ладони, засунул его обратно в карман, решив, что даст своей неугомонной подруге время остыть и позвонит позже.
А Третьякова остывала. Причём в прямом смысле этого слова – пальцы совсем заледенели, а дыхание замедлилось: несмотря на постепенно вступающую в свои права весну, воздух был достаточно охлаждён, чтобы Лена могла почувствовать, как прокрадывается под края куртки неприятно щекочущий оголённую полоску кожи ветер.
Втоптав в бетонную поверхность трибуны остатки дотлевшей сигареты, она бросила взгляд на вибрирующий мобильник – звонил Марат. Наверняка, хочет поинтересоваться, насколько далеко зашло у неё общение с её странным другом, и права ли тупая училка в своих подозрениях. Да пошли они все! Откинула телефон подальше, слушая его нетерпеливое подрагивание на пластмассовом сидении.
На поле вышли несколько парней с явной целью поиграть в футбол – в руках одного из них покоился белый с чёрным мяч.
Поднявшись с трибунной скамьи, она отряхнула, на всякий случай, заднюю часть штанов и направилась к подошедшей на стадион импровизированной команде.
- Шестой игрок не нужен? – засунув ладони в карманы штанов, поинтересовалась она, наблюдая за оценивающе оглядывающими её парнями.
- Нужен нам шестой? – с насмешкой в голосе поинтересовался один из парней у команды.
- Девчонка? Нет уж, спасибо, - оценивающе оглядев Ленку, приподняв брови, отозвался ещё один представитель «великолепной пятёрки». – Нам тут только соплей не хватало.
- Смотри, чтобы сам в соплях не утонул, - ответила на издёвку, закатив глаза, Третьякова: вот они, стереотипы. - Получше твоего сыграю.
- Что Вы говорите, какие мы самоуверенные, - протянул было парень, но до этого молча наблюдающий за перепалкой самый высокий из всей пятёрки темноглазый брюнет не дал ему договорить, жестом остановив его и произнеся: