- Погоди. Говоришь, сыграешь лучше нашего? – Чуть приподнял подбородок он, как бы бросая девушке едва уловимый вызов.
- Так точно, - хмыкнула Лена, ковыряя носком кроссовка рыхлую землю стадиона, покрытую негустой зеленью.
- Интересно, - чуть прищурил глаза он. – Набьёшь сто раз мяч, не уронив, - и можешь считать, что ты - игрок.
Третьякова насмешливым взглядом оглядела парня, который поставил ей такое нелепое условие, и, кивнув, ответила:
- Идёт. Только если я набью больше ста, вот этот Фома неверующий передо мной извинится за сопли. И за «девчонку». – Наклонила голову чуть вбок и, заглушая в себе неприятное давящее чувство, царившее в неё внутри последний час, усмехнулась.
- О'кей, - отозвался парень, даже не спрашивая мнения у этого самого «Фомы», который стоял рядом с ним и, как рыба, открывал-закрывал рот от возмущения, но вслух своего недовольства по поводу лёгкого согласия друга не выказал. Видимо, этот самый высокий тёмноглазый брюнет пользовался у всей остальной четвёрки негласным авторитетом. – Держи мяч.
Лена, с чувством абсолютной пустоты внутри, с абсолютным равнодушием ко всему происходящему взяла из рук парня черно-белый мяч.
Раз, два, три… коленом, стопой, коленом… Парни, с первых секунд заметив, что девушка явно не проста, слегка удивленно начали следить за её манипуляциями.
Когда счёт приблизился к пятидесяти, чуть улыбающийся брюнет заявил:
- Достаточно, достаточно, ты – игрок, - и снисходительно взглянул на набивающую с каменным выражением лица мяч девушку.
- Ни фига, я сказала: больше ста – и он извинится, - заявила в ответ Третьякова, кивнула в сторону «обидчика», обозвавшего её давеча «девчонкой», и продолжила набивать мяч.
Девяносто восемь, девяносто девять, сто – носок, пятка, колено…
- Пять, - мяч коленом вверх. - Лет, - грудью мяч вперёд. - В профессиональном, - снова коленом. - Футболе. – Пяткой высоко отбив мяч вверх, она поймала его руками и бросила в грудь высокому брюнету, который с нескрываемым восхищением в глазах глядел на невозмутимую Третьякову.
- Я жду. – Сложила руки на груди, отставив ногу в сторону, и вперилась взглядом в стоящего рядом с брюнетом парня, который мялся и, насупившись, держал руки в карманах спортивных штанов.
Брюнет пихнул его локтем в бок, и тот выдавил:
- Извини, погорячился.
- Ладно, расслабься, - хмыкнула Ленка: эта маленькая победа чуть утихомирила её злость, разожжённую глупой хамкой-училкой, и она тут же увидела протянутую ей руку со стороны того самого негласного «капитана» - кареглазого брюнета:
- Андрей.
- Лена, - протянула руку в ответ Третьякова и крепко пожала мужскую ладонь. В сердце едва заметно кольнуло – будто дежа вю. Разжала ладонь, убрала руку в карман. – Ну что, делимся?
Подъезжая к школьному зданию, Виталий взглянул на часы: было уже почти двенадцать.
Вполне возможно, что Лена уже ушла. Но хотелось верить, что Третьякова всё-таки решила досидеть до конца четвёртого урока.
Вышел из машины, захлопнул дверь и подошёл к крыльцу.
Подождав минут десять, услышал далёкую трель звонка, снова взглянул на часы и переступил с ноги на ногу – эта его странная зависимость от девочки-старшеклассницы постепенно начала пробуждать в нём беспокойство. Это – ненормально. Это превращается в абсурд – с каких это пор у него проснулось такое терпимое отношение к современным подросткам со всеми их пороками, «заездами» и «выкидонами»? К чему всё это приведёт его? Ведь вместо того, чтобы обрадоваться скорому началу интересной и хорошо оплачиваемой работы, он был раздосадован тем, что ему придётся ради этой работы покинуть столицу на целых два с лишним месяца. Снова взглянув на часы, он нервно повёл бровью и направил взгляд на дверь школьного здания. Выходящие из школы дети чему-то искренне смеялись, пинали друг дружку и отбирали друг у друга пакеты со сменкой, дразнясь и улюлюкая. Потом подтянулись и старшеклассники – видимо, настала большая перемена, и народ решил выйти проветриться на весенний, пахнущий свежестью воздух.
Ища глазами известно чьё лицо, он лишь гадал, собирается ли Третьякова вообще выходить на улицу. О! Вот, выходит её закадычный друг, наверняка, и она где-то неподалёку.
Цепкий взгляд чуть раскосых глаз парня за долю секунды заметил знакомое мужское лицо. Сжав кулаки, чтобы хоть как-то проконтролировать собственное выражение лица, Марат сделал несколько шагов в сторону ожидающего понятно кого мужчины.