- Чёрт, пиво закончилось, - услышала она сквозь музыку голос Витьки, который каким-то образом умудрялся запивать коньяк пивом.
- Давай в магазин сгоняем, тут всего километра два, на машине мигом смотаемся, - предложил Костя, абсолютно не переживающий по тому поводу, что водить в таком состоянии совсем не безопасно. – Ленк, поедешь с нами? – Третьякова открыла глаза и, вытянув ноги, отозвалась:
- Ребят, давайте вы сами, а? А я пока тут отдохну, а то башка что-то раскалывается, - почти не соврала она, так как в голове у неё действительно стоял туман.
- Ну, не хочешь - как хочешь, - пожал плечами подвыпивший Костик, и, потянув Сашку за руку, встал с кресла.
- Не, я тоже останусь, таблетку Ленке найду от башки, - развёл руками Саня, опускаясь в кресло и бросая в сторону Третьяковой, сидевшей на диване с зажмуренными глазами, будто в попытке вытеснить боль из головы, быстрый взгляд.
- Ладно, ну, тогда мы мигом, - бодро отозвался весёленький Витька, и уже через минуту Лена услышала, как во дворе с силой захлопнулась дверь автомобиля.
И, только услышав хлопок двери, она почувствовала, что обивка дивана перекосилась под её пятой точкой – рядом сел кто-то, чей вес превышал её довольно скромные пятьдесят шесть килограммов.
Открыв глаза, она увидела перед собой чуть покрасневшие хмельные глаза Саши, который со свойственным ему одному азартом исследовал взглядом её лицо.
- Лен, - услышала она и почувствовала, как большая ладонь парня ложится на её колено.
- Руку убери, - процедила она, мгновенно смекнув, даже несмотря на туман в голове, что последует за этим касанием.
- Я завтра в армию ухожу, - каким-то умоляющим голосом сказал Саша, придвигаясь ближе.
- Я в курсе, - с недовольством в голосе отозвалась Третьякова, - руку, говорю, убери.
- На целый год, понимаешь? – Рука скользнула чуть выше по ноге, заставляя семнадцатилетнюю девушку вздрогнуть от неприязни и едва уловимой тени страха.
- Я ведь могу и по морде дать, - она предоставила молодому человеку ещё один шанс отделаться лёгким обломом, но он, судя по всему, решил не использовать этот великодушно пожалованный ему шанс.
- А я ведь могу и по-плохому взять, что по-хорошему не дано, - Лена сделала попытку сбросить его руку со своего бедра, но мужские пальцы только крепче впились в ткань порванных джинсов. Вьющаяся чёлка прилипла к взмокшему в момент лбу, и Третьякова изо всех сил сжала Сашино запястье, пытаясь убрать руку, но не тут-то было – он, мертвой хваткой держа её ногу, другой рукой обхватил её за талию, пробираясь горячими пальцами под тонкую ткань джемпера, и прижав Лену к себе, попытался прикоснуться губами к её губам, но она отвернулась, и он попал только в ухо. Как только его пахнувшие коньяком и дешевыми сигаретами губы оторвались от её уха, Лена почувствовала противный холодок и услышала, как парень чертыхнулся, почувствовала, что он больнее сжал её ногу, с силой развернул её к себе, и, не успев быстро среагировать, оказалась поваленной на диван. Теперь ею по-настоящему овладела паника. Но паника овладела только сознанием, а тело мгновенно, подчиняясь инстинкту самосохранения, вспомнило изученные пару лет назад кик-боксерские приёмы.
Один удар коленом в пах, резкий рывок рукой, максимально сильный удар в челюсть - и Лена уже хватает джинсовую куртку с вешалки, рывком распахивает дверь на улицу и, на долю секунды застыв на пороге, не оглядываясь, выбегает в одной джинсовке под хлещущий по земле ливень.