- Опа, а что выиграла-то? – не успев разглядеть очертания предмета, заинтересованно и удивлённо спросил парень, почесывая затылок.
- Гитару выиграла. Полуакустическую. Она, может быть, уже и забыла, что в лотерее этой участвовала, она давно проходит, а победителей мы объявили вчера. Мы звонили, но у неё, должно быть, что-то с номером не то. Потому доставили приз на дом. Получите-распишитесь. – Улыбнулся Виталий, глядя на ошарашенно оглядывающего чехол парня.
- Ага, спасибо… Ленка будет рада, Вы себе просто не представляете, как. – Присвистнул Сергей, беря из рук мужчины «заслуженный приз».
- Представляю, - задумчиво пробормотал мужчина, засовывая руки в карманы брюк. – До свидания, - попрощался с молодым человеком он и, не дожидаясь, пока закроется дверь, быстро покинул подъезд – надо было успеть в аэропорт.
Ближе к полудню Третьякова топталась возле школьного крыльца и вертела в руках помятую пачку сигарет. Приезжал позавчера, вчера приезжал – вполне ожидаемо, что приедет и сегодня…или не приедет? Это, бесспорно, стало уже какой-то традицией, что он заезжает к ней после четвёртого урока, но сегодня он не приехал.
Ни после четвёртого, ни после пятого, ни даже после шестого, последнего на этот учебный день урока, на который Третьякова осталась только для того, чтобы подольше находиться в школе в надежде, что к крыльцу вот-вот важно подкатит блестящая чёрная «Тойота», она не появилась.
Покинув школьное здание около двух часов дня, она направилась домой в сопровождении вновь обретенного друга. Он, разумеется, не мог не заметить потерянного взгляда, которым одаривала встречающиеся ей на пути одушевленные и неодушевленные объекты его подруга, но поделать ничего не мог. С одной стороны, отсутствие Ленкиного назойливого «друга» его радовало, а с другой, он понимал, с чем связана эта потерянность, блуждающая в её взгляде.
Домой они зашли с Маратом вместе. Сергей складывал в тубус чертежи, собираясь уходить на занятия, и Лена, пройдя в кухню, поставила чайник, чтобы под чаёк доесть с Маратом вчерашний торт, мысль о котором вплыла её в голову, когда они шли домой. Марат уселся на табурет, и в дверном проёме кухни показался брат.
- Ленок, ну ты и фартовая! – Широко улыбнулся он, когда Ленка обернулась на его реплику.
- С чего это вдруг?
- В лотерею ты выиграла! – С таким видом, будто открыл Америку, пояснил Сергей, упершись руками в бока.
- В какую ещё лотерею? – посмотрев на брата, как на умалишённого, Третьякова начала резать оставшуюся половину торта на кусочки. – Не участвовала я ни в какой лотерее.
- Ага, а гитары теперь у нас просто так по квартирам разносят, ищут, кому бы подарить, да? – улыбнувшись ещё шире, отозвался Сергей, не замечая ни недоуменного взгляда Марата, сидящего за столом, ни дрожи, которая пробежала по телу сестры, едва она услышала слова «гитара» и «подарить» в одном предложении.
- А ну-ка поподробнее, - она чуть резче, чем надо, положила нож на стол и требовательно взглянула на брата.
- А чего тут поподробнее? Сама иди и посмотри. У тебя в комнате стоит, - кивнул в сторону двери Сергей, застёгивая оставшиеся не застегнутыми пуговицы на рубашке.
Третьякову как ветром сдуло. Судорожно вытерев руки полотенцем, она в несколько больших шагов преодолела расстояние между кухней и собственной спальней и открыла дверь.
В углу, возле кровати, стоял тёмно-синий чехол. Несколько шагов – и она рядом с ним, присев, подрагивающими от волнения руками расстёгивает молнию, уверенная, что сзади из дверного проёма за ней наблюдает две пары глаз: гордые - брата и удивлённые – Марата. Но до этого дела нет. Надо расстегнуть и открыть. Открыть и посмотреть. Посмотреть – и…
Она. Чёрт, она! Полуакустическая гитара из красного дерева, гладкая и блестящая, пахнущая чем-то свежим, новым и музыкальным. Пальцы сами по себе нащупывают на корпусе маленькие переключатели, и сердце, в отсутствие команд занятого абсолютно не обеспечением жизнедеятельности организма, кажется, попросту перестало биться. Он приходил. Он был здесь сегодня утром. Она ждала его у школы, в то время как эта гитара ждала её здесь. Почему здесь и почему утром? Ничего не понятно.