- Кто её принёс? – Глупый вопрос, конечно, но спросить всё же надо.
- Да мужик какой-то. Высокий такой, темноволосый, смугловатый. Из музыкального магазина он. – Пояснил Сергей, - Ладно, мне в универ пора. Дашь хоть поиграть? – Он усмехнулся, поправляя ворот рубашки.
- Посмотрим, - задумчиво пробормотала Лена, машинально гладя приятный на ощупь корпус инструмента.
- Какие мы важные, - хмыкнул брат, покидая её комнату, оставляя Марата стоять в дверном проёме и изучать взглядом сидящую на полу на пару с гитарой взволнованную Ленку.
- Везучая, - Лена повернула голову в сторону стоящего в дверях друга, Марат, кажется, говорил это больше саркастически, нежели искренне. Видимо, не только Лена поняла, что гитара – вовсе никакой не приз за участие в несуществующей лотерее. Но напрямую Марат своих подозрений не высказал.
- Ага, - Лена, будучи в растерянности, сарказма в голосе друга не заметила или заметила, но не придала ему значения.
- Сыграешь? – Спросил Марат, опершись плечом о косяк.
Дежа вю.
- Нет, - пожалуй, слишком быстро отрезала Лена, - Пойдём чай пить. – Положив гитару на кровать, она встала с пола и, отряхнув колени, вышла из комнаты.
Внешне пытаясь не выказать своего замешательства по поводу неожиданно оказавшегося у себя в квартире подарка, Лена мирно жевала торт и запивала его чаем, попутно болтая с Маратом и думая о том, что, едва за другом закроется дверь квартиры, она наденет новенькие фирменные кеды и направится в центр Москвы, в голубую четырёхэтажку на Воздвиженке.
Дверной звонок уже, кажется, охрип от минутной трели, которая раздавалась из динамика благодаря одной незваной посетительнице, стоявшей по ту сторону двери и изо всей дури жавшей на кнопку звонка.
Она пришла к нему с определённой целью – выяснить, почему он, вместо того, чтобы встретить её после школы лично, просто заехал утром к ней домой и, придумав какую-то небылицу про музыкальный магазин, вручил её брату, а не ей самой, эту чёртову гитару.
Она всё звонила, а к двери всё никто не подходил. Глупо всё как-то получается. Вот что ей вдруг приспичило приехать сюда? Что мешает ей просто терпеливо ждать, пока этот непредсказуемый мужчина сам приедет к школьному крыльцу, чтобы в очередной раз увидеть её лицо среди безликой толпы шумных школьников?
Неизвестно почему, но внутрь её закралось необъяснимое тревожное чувство, будто вот таких вот «приездов» больше не будет… А палец с кнопки звонка она всё не убирала. Поняв, наконец, что за дверью вряд ли кто-то есть, она отпустила звонок, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и, повернувшись, засунула руки в карманы и направилась к лестнице, когда вдруг услышала щелчок замка у себя за спиной. В груди что-то резко подскочило, и Лена, вдохнув поглубже, тут же обернулась. То, что подскочило в груди долю секунды назад, снова упало вниз – открылась соседняя дверь, а отнюдь не та, в которую она давеча ломилась.
- Девушка, Вы в восемнадцатую? – Поинтересовалась хрипловатым голосом пожилая женщина в очках в коричневой оправе и оценивающе прищурила левый глаз.
- Да, - с оттенком недоумения в голосе отозвалась Третьякова, помявшись на месте, - а откуда…
- Да оттуда, - не дала ей закончить вопрос бабуля. – Ты так звонок истязала, что я через стенку всё слышала, - женщина усмехнулась с легким оттенком укора.
«Под дверью, у глазка, небось, дежурила», - хмыкнула про себя Лена, но вслух хамить не стала, и, оттянув карманы джинсов, ответила:
- Ну, извините, если потревожила, - и, развернувшись, направилась к лестнице.
- Да стой ты, куда бежишь-то, - продолжила недовольно-усмехающимся тоном донимать Лену странная женщина. Третьякова, раздраженно выдохнув, обернулась.
- Что Вы от меня хотите? Я же извинилась.
- Да мне-то от тебя ничего не надо, а вот тебе от меня, - пожалуй, пригодится. – Лена, снова услышав хрипловатый голос, повернулась всем корпусом.
- Я Вас слушаю. – Заинтересованность в её голосе граничила с каким-то раздражением, будто эта женщина лезет явно не в своё дело, и мешает ей, Лене, собрать в кучу непослушные мысли.
- Тут Виталик уезжал, - женщина запустила руку в карман халата и извлекла оттуда что-то, что Лена разглядеть не могла, да и, собственно, не очень-то и порывалась, так как в её мозгу сейчас эхом отозвались слова «Виталик» и «уезжал», и его утреннее появление в её квартире стало потихоньку приобретать хотя и какой-то размытый, но всё-таки смысл.