Чёрт, ну где же здесь трасса?! Быстрым шагом идя сквозь голые деревья на свет автострады, она искренне надеялась, что идёт в правильном направлении. Чувствовала она себя преотвратительно. Ей никогда не нравился Саша – факт. Она всегда считала его моральным уродом – ещё один факт. Но Витя и Костя так не считали, а ведь они были её друзьями, которые снова вернули её к жизни после того, как она просто хмуро влачила существование после ухода из футбола. И она смирилась. Но сегодня вся неприязнь к этому мерзкому типу проснулась в ней с десятикратной силой, и Лена, всё ещё чувствуя на себе прикосновения его нетерпеливых рук, надеялась, что тугие струи воды, льющиеся с неба, смоют с неё всю эту грязь. Ещё гулко билось сердце где-то, кажется, в районе ключицы, туман из головы мгновенно исчез, и появилось осознание собственной беспомощности здесь, в Подмосковье, в одиночестве, с промокшим мобильником в правом кармане и с бесполезным сейчас ученическим проездным на московский автобус – в левом. Взглянув на наручные часы, она попыталась в темноте разглядеть положение стрелок, и ей с трудом это удалось: девять часов вечера. Чёрт, да когда же она дойдёт до трассы?..
С облегчением вздохнув, Лена вышла на обочину трассы Одинцово-Москва, оперлась руками о колени и выдохнула. Сейчас сердцебиение уже почти пришло в норму, и появилось жгучее желание курить. Но сигареты, разумеется, остались в доме, да и даже если бы они были у неё с собой в кармане, вряд ли бы они сейчас смогли представлять ценность в промокшем виде. Редкие автомобили скользили по дороге, освещая себе путь тусклым светом фар, и Лена подумала, что с такой текучестью транспорта уехать домой будет достаточно проблематично.
Было холодно, ужасно холодно – только сейчас она почувствовала, что промокшая одежда прилипла к озябшему телу, а жуткий ливень, сменившийся частым дождём, всё продолжал свою ледяную пытку. Ночной мартовский ветер заставлял поёжиться. Лена выжала волосы, однако это было без толку, так как дождевая вода снова впитывалась в них, кажется, в удвоенном количестве. В душе соседствовали два чувства – чувство безысходности и чувство собственной глупости. Ведь подсказывало же ей что-то, что не стоит сегодня ехать на эту «дружескую тусовку»! Пересилив желание просто усесться на обочине и дать отдохнуть уставшим от продолжительной скользкой ходьбы ногам, она встала на край дороги и вытянула руку.
***
Он ехал в Москву. После двухнедельного отпуска он, наконец, возвращался домой. Там его ждала одинокая квартира, снятая за два дня до начала отпуска, запах застарелой диванной обивки, который витал там, так как по-нормальному обставить эту самую квартиру он ещё не успел. Но была ещё одна причина его скорого возвращения из такого короткого отпуска: через два дня он должен прибыть на кастинг. Название фильма, в который он собирался попробоваться, приглянулось ему, а жанр – остросюжетный детектив - был как раз тем, что ему было нужно сейчас – хотелось направить всю свою энергию в какое-нибудь экстремальное русло, а не в какую-нибудь короткометражную комедию или ситком.
Было нестерпимо скучно: по радио крутили какую-то ерунду, а противный дождь, барабанящий по крыше новенькой «Тойоты», купленной на последние два гонорара, действовал убаюкивающе, и он изо всех сил старался не заснуть, ведь уже пять часов в дороге утомили его.
Увидев где-то вдалеке в свете фар протянутую худенькую руку, он присмотрелся: промокшая до нитки высокая фигура одиноко стояла на обочине, видимо, без особой надежды пытаясь поймать попутку.
Что ж, может быть, хоть так он не заснёт за рулём?
Остановившись рядом с фигурой, он открыл боковую пассажирскую дверь, в салоне показалась белокурая голова совсем ещё юной девушки, на лице которой сейчас была маска глубокого бессильного равнодушия ко всему происходящему:
- В Москву? – и голос хрипловатый, как у пятнадцатилетнего мальчика.
- В Москву, садитесь, - похлопал он по идеально сухому новенькому сидению, отчего девушка, на секунду замешкавшись, будто оценивая ущерб, который она может принести своей мокрой пятой точкой новёхонькой обивке салона, плюхнулась на сидение.