- Ну-ну, - хмыкнул Марат, зная, что до «белости и пушистости» Ленке - как до Китая пешком.
***
Всего неделю он работает над этим фильмом, а кажется, будто пашет на площадке, как минимум, месяц. Да, амплуа для него, конечно, немного непривычное, но всё-таки интересное – не каждый ведь день можешь почувствовать себя наёмным убийцей. Нарушать закон, конечно, нехорошо, но даже от фальшивого «нарушения» Уголовного Кодекса на душе становится как-то волнительно, будто делаешь что-то запретное, да ещё и получаешь от этого удовлетворение. Что ни говори, а работа для него – лучшее лекарство, пусть не панацея, но хороший анальгетик – это уж точно.
Временами отвлекаясь на прогулки по вечернему городку, Виталий погружался в мысли – о том, что хочется услышать родной детский голосок в телефонной трубке, о том, что хочется выпить чаю с кем-то очень близким, о той шумной и многолюдной Москве, которая так быстро стала его любимым пристанищем, несмотря на все её проверки на прочность и, порой издевательские, провокации. Думал о многом. Познакомился с несколькими удивительно милыми женщинами, с двумя – в ресторане, с тремя – в гостинице. Милый у него получается апрельский ноябрь… И, что самое удивительное, это его абсолютно не радовало – всё, что казалось удивительно «милым», неизменно отталкивало и снова и снова напоминало о Москве…
Выйдя из подъезда, Третьякова направилась в соседний магазин – нет, не за сигаретами. Хлеба купить. Сигареты у неё были всегда, дабы избежать их дефицита, она всегда заранее покупала пачку, как только появлялся намек на то, что старая скоро опустеет.
Планы на вечер не особо воодушевлял: сейчас она вернётся из магазина, потом позвонит Марат, и они вместе пойдут шляться по улицам района, болтая ни о чём и потягивая из жестяных банок «Балтику тройку». Ей постепенно начинало казаться, что жизнь вернулась в прежнюю колею. Только эта колея её совсем не радовала. Вот уже неделю её жизнь напоминала бесконечный день сурка - скучное однообразие при полном отсутствии даже намёка на яркое пятнышко.
Пройдя несколько шагов, она заметила в беседке в нескольких метрах от себя сидящую на лавках знакомую компанию.
Зазвонил мобильник. Достав его из кармана, взглянула на дисплей – нетрудно догадаться, что это был Марат. Больше ей почти никто не звонил с тех пор, как с Витькой, Костей и Сашей она порвала все контакты.
- Смольный на проводе, - ответила она, посматривая в сторону ребят, что-то оживленно обсуждающих в беседке.
- Ленк, ну, что, идём сегодня гулять?
- Ну да, - практически на автомате отозвалась Третьякова, крутя на пальце серебристые ключи.
- Ну, тогда через двадцать минут я возле твоего дома, - услышала она бодренький голос друга в трубке и, пробормотав: «О’кей», нажала на «отбой».
Решив по пути в магазин всё-таки заглянуть в беседку, она направилась к ней.
Стоило ей появиться у входа в беседку, как она услышала бодрые и немного удивленные голоса:
- О, Ленка! ЗдорОво, - поздоровался Никита, когда она вошла.
- Привет-привет, - отозвалась Третьякова, оценивающе оглядывая всю честную компанию. Сидевший к ней спиной Андрей обернулся и, оглядев её, с улыбкой сказал:
- Привет, спортсменка, - Андрей протянул ладонь. Лена, улыбнувшись, пожала её. – Садись, - указал на пустое место рядом с собой парень, и Ленка, немного помявшись, села.
- Ну, рассказывай, как твои дела? Почему больше на стадион не приходишь? – сложив руки на столе, стоящем в центре беседки, поинтересовался парень, глядя на сидящую рядом девушку.
Лена, апатично пожав плечами, отозвалась:
- Настроения нет.
- Как это так? Целую неделю? Непорядок, - Андрей, оглядев ребят, интригующе улыбнулся. – Помочь поднять?
- Интересно, как ты это сделаешь, - Третьякова недоверчиво усмехнулась. Чувство серости и бесполезности всего происходящего упорно не покидало её вот уже больше недели, и ей с трудом верилось, что эту ситуацию можно как-то поправить. – Только учти, - она понизила голос, чтобы ребята не слышали, - Свидания – не метод, - и, заметив, как беззаботно усмехнулся Андрей, напряглась.