- Стой, - он остановил рукой Лену и остановился сам. Лена, замедлив шаг, почти сразу остановилась.
- Что такое? – Она, надув губы в совершенно несвойственной ей манере, сложила руки на груди.
Марат, совершенно ничего не понимая, спросил:
- Третьякова, ты что, пьяная, что ли? Где ты уже успела? – Он удивленно поднял брови и вытащил руки из карманов.
- Не пила я, дурак, - отмахнулась Ленка, растягивая слова, - мне что, не может быть хорошо просто так? А может быть, я влюбилась!
- В кого, дурёха? – Марат, кажется, не верил ни единому её слову. Её неадекватное состояние теперь стало для него более чем очевидным.
- В тебя, может быть! Или во-о-н в того мужика! Дяденька! – Позвала Ленка хрипловатым голосом, отчего идущий мимо мужчина удивленно обернулся.
- Третьякова, ты - дура, что ли?! – Парень не мог поверить, что перед ним сейчас стоит его Ленка.
Потом, словно поняв что-то давно очевидное, он судорожно вздохнул и, взяв Третьякову за плечи, притянул её к себе.
Почувствовав на своих губах горячее дыхание, Третьякова дёрнулась. Ударив кулаком в грудь друга, она вдруг обмякла, подчиняясь удивительно мягким губам, нежно, едва касаясь, ласкающим её сухие губы. Никогда бы не могла подумать, что у этого грубого, вечно ворчащего и ругающегося парня могут быть такие мягкие губы… Расслабившись в его объятиях, чувствуя горьковатый вкус «Парламента», который Марат неизменно курил с десятого класса, она опустила неслушающиеся руки, и на миг перед закрытыми глазами её предстал пленительный синий взгляд. Почувствовав в тот же миг, что чужие губы отлепились от её губ, она открыла глаза. Ошеломленно хлопнув ресницами, она отошла от друга на шаг, и, сжав губы, замерла.
Марат, кажется, тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но угрызения совести его облегчал тот факт, что утром Лена, наверняка, этого инцидента не вспомнит, а если и вспомнит, то усомнится в собственной памяти и не поверит воспоминанию. Едва почувствовав вкус её дыхания, он понял, что не ошибся в своём подозрении. И это его потрясло и, можно сказать, напугало.
- Лена, ты что, траву курила? – Непривычно тихим голосом спросил он, осуждающе и потрясённо глядя в её тёмные от широких зрачков глаза.
- Ну, курила, и что? Мне понравилось. Знаешь, жизнь сразу смысл приобретает! - Немного вызывающе отозвалась Третьякова, складывая руки на груди. Кажется, её совсем не волновал тот факт, что несколько секунд назад она самозабвенно целовалась с лучшим другом, при этом ощущая присутствие в этом действе ещё кого-то…
- Дура! Ленка, дура! Ты с ума сошла, что ли?! – Марат, подойдя к ней, потряс её за плечи. – Какой, нахрен, смысл? Какой может быть в этом дерьме смысл?
Лена, взглянув в его встревоженные глаза, лишь повела плечами, сбрасывая с себя его руки.
- Да ты понимаешь, что мне тошно! Тошно мне, Марат! Скучно мне. Однообразно, скучно и тупо. И не тебе меня учить уму-разуму, сам не лучше! – В глазах её загорелся недобрый огонёк, и, резко рванув с места, она направилась к своему подъезду.
- Стой, Третьякова, я ещё не всё сказал, - крикнул ей вслед Марат, чувствуя, что начинает заводиться.
- Зато я – всё, - буркнула в ответ Лена, зная, что он её не слышит. Но чувство приятной расслабленности начало сменяться чувством необъяснимой тревоги, беспочвенной паники, паники, граничащей с паранойей. Сумасшедший вечер. Домой.
***
Приоткрыв один глаз от пробивающегося сквозь шторы света, Ленка поморщилась – в голове пульсировал гейзер, в мыслях – полная путаница, а в памяти – только мутные отрывки. Приподнявшись на локтях, она оглядела комнату – она дома, в собственной кровати. Одетая во вчерашние джинсы и водолазку, лежит под пледом на неразобранной постели. Помнит, что курила. Этого она не забудет. А вот то, что было потом, казалось ей чем-то вроде сна. Путаного, неразборчивого. Что из этого сна – реальность, а что – вымысел, вспомнить она так и не смогла. На часах – половина двенадцатого дня. Родители, как обычно, несмотря на воскресный день, на работе, а Сергей, судя по всему, снова ночевал у друга после ночного субботнего загула в каком-нибудь клубе. Благоприятно сложились обстоятельства для неё на этот раз, ведь вчера она явилась домой, наверняка, в не самом лучшем состоянии. А отсутствие сегодня родителей дома помогло ей избежать утренних расспросов, теперь хоть есть время придумать причину своего вчерашнего «недомогания».