- «Наплюй на всё, и то, что было, повтори!» - отзвучали последние аккорды. Лена, улыбнувшись, поаплодировала. Забавные девчонки.
- Вот, как-то так, - буквально процитировал её недавнее высказывание Сергей, усмехнувшись. – Так что теперь не только нам, но и тебе есть над чем подумать. Давай-ка телефонами обменяемся, чтобы была возможность связаться, если вдруг ты или мы примем какое-нибудь решение. – Он протянул ей блокнот и ручку.
- О'кей, - отозвалась Лена и, взяв их из его рук, записала на листке номер своего телефона.
- Можно и домашний тоже? – Взглянув на написанное, спросил Сергей, снова протянув ей блокнот.
Пожав плечами, Лена записала и домашний.
- А вот это – мой номер телефона, - протянул ей визитку он, - если вдруг ты резко перехочешь вливаться в наш дружный коллектив, то, пожалуйста, позвони, чтобы мы могли не рассматривать твою кандидатуру в басистки. Хотя, должен признать, для нас это может быть довольно неприятной потерей. – Он подмигнул ей так, будто она уже была в коллективе.
Но Лена из всего вышесказанного уловила только одно слово: «басистка».
- Стоп. Какая ещё басистка? – Она округлила глаза от неожиданности, - Я бас-гитару в глаза не видела ни разу! – Она развела руками, всем своим видом как бы говоря: «А я вообще не причём, я в домике».
- Это не страшно, - усмехнулся Сергей. – Сколько струн на басухе, знаешь?
- Ну, четыре, - не понимая, причём тут количество струн, протянула Ленка, явно раздосадованная озвученное новостью.
- Ну, четыре, - переиначил её мужчина, - всего четыре струны, а без них-то группе туго приходится!
- Да знаю я, как важен «бас», и всё такое, - в груди снова больно кольнуло, как бы в напоминание чего-то очень важного, чего-то, о чём вспоминать не хочется. Кто-то совсем недавно очень увлеченно доказывал ей, что бас-гитара вовсе не какой-нибудь «недострунник», а один из важнейших элементов в музыкальном коллективе. Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, Лена опустила глаза. – Только играть я на басу не умею. Поэтому, видимо, полезной вам быть не смогу. – Она встала с дивана, поправила края задравшейся водолазки, взяла с дивана куртку и, поджав губы, попрощавшись, вышла из помещения, на ходу застёгивая молнию.
***
Тонкий шёлк приятно струился под пальцами, а чётко уловимый запах мускуса и жасмина проникал в уставший мозг через нос, застилал разум, отключал мысли, заставлял просто поддаться искушению и вдыхать его всё глубже и глубже, заполняя пустоты в его насквозь дырявой душе.
Виталий, не стесняясь, провёл широкой ладонью по этому шёлку вдоль грациозно изогнутой женской спины, и, буквально на слух уловив проскользнувшую в этот момент на женском лице улыбку, теснее прижал стройное тело к себе.
Звуки музыки затихли, танец закончился. Подав руку своей партнёрше, он с улыбкой провёл её обратно к столику.
Марина была из тех женщин, которым не нужны и не важны были все эти условности вроде кольца на безымянном пальце, так как своё колечко у неё уже давным-давно имелось. На вопрос Виталия о том, почему она без какого-либо зазрения совести приглашает его на встречу, будучи замужем, она с улыбкой ответила, что, если ему будет легче, пусть представит, что он тоже женат, чтобы они были на равных.
Их ни к чему не обязывающий роман был каким-то урывочным, ярким, но таким поверхностным, что Виталию порой казалось, что все их совместные ночи и вечера – лишь очередной «пунктик» в его распорядке дня. Никакой душевной близости, никакого желания узнать друг друга лучше, поделиться чем-то очень важным, дополняя друг друга и разбавляя чёрно-белую раскраску жизни новыми цветами радуги. Ничего особенного, типичный внебрачный романчик. Вскоре ему это надоело, а чувство собственной незавершенности упорно стучало в его висках, напоминая о том, что его работа в этом приморском городке – лишь очередной лист неинтересной книжонки, которую представляла из себя его жизнь. Уже почти половина сцен фильма отснята, ещё чуть больше месяца ему торчать здесь, и снова его встретит с распростёртыми объятиями Москва, по которой он уже успел так соскучиться.