- Давай сюда своё шампанское, и прекрати читать мне мораль, маманя, - стараясь говорить громче музыки, растекающейся по залу из колонок, хмыкнула Лена, протягивая руку к бокалу. – А где остальные?
- Разбрелись, кто куда, - пожала плечами дёргающаяся под музыку рыжая, - Аня, вот, например, уже успела в кого-то влюбиться…- Лена хрипловато усмехнулась. Это вполне в духе их миниатюрной ритм-гитаристки – влюбляться всегда и везде, в мороз, и в зной, в русских и не совсем, в блондинов и брюнетов – в общем, диапазон её вкусов был очень широк. - Наташу я вообще из виду потеряла. Лера, как обычно, уже где-то танцует во всю. Одна ты, как дурак, шатаешься по залу, как не родная. – Женька чуть отпила из бокала, наблюдая, как Лена отпивает из своего.
- Не умничай, - отмахнулась Третьякова с улыбкой. На Женю обижаться просто невозможно – всегда говорит то, что думает и ничуть не стесняется этого. Наверное, именно это в ней так притягивает. Лена тоже, даже духовно повзрослев, так и не отучилась говорить то, что думает, и, порой, не совсем тактичные вещи, но такой она себе по-прежнему нравилась, радуясь тому, что хоть что-то в этой жизни не меняется.
Через пять минут таких вот неторопливых танцулек на пару с Женькой Лена уже почти расслабилась, а бокал шампанского был выпит и благополучно унесён заботливым официантом. Курить почти перехотелось. А вот танцевать – захотелось очень, что она, собственно, и делала, повинуясь знакомой и любимой ею мелодии:
- «Мне бы джинна, я б тогда не путался в проводах,
Прям из Крыма по Днепру бы подтянул Карадаг,
До зарплаты за неделю не был бы на мели,
Королевы и принцессы in love with me, yeah,
Тру бутылки, банки, кружки, баночки тоже тру,
Спрячу джинна под подушку, достану поутру.
Вот тогда бы мы дел наделали, вот тогда б зажгли!
Все дела поотменять, потому что у меня…»
В зале по-прежнему было душновато, несмотря на включенные недавно кондиционеры, и Лена, расстегнув ещё одну верхнюю пуговицу на чёрной рубашке, поправила чуть прилипшие к шее волосы.
Пользуясь тем, что музыка – громкая, и её, Ленкин, голос вряд ли кто-нибудь услышит, она почти в полный голос напевала песню так полюбившейся ей в последнее время группы, отрываясь на пару с Женькой под знакомый мотив.
Кофе в чашке уже заканчивался, а чувство расслабленности только сейчас начало наполнять весь его организм, даря ощущения хоть какого-то отдыха – было приятно, что, пока он сидит и пьёт кофе, его не достают дурацкими вопросами и даже не пытаются нарушить его относительное уединение.
Оставалась всего пара глотков, а чашка вдруг без предупреждения замерла в дрогнувшей руке. Напряжённый взгляд, медленное движение чашки вниз, к зажатому в пальцах блюдцу - и непреодолимая сухость во рту, необъяснимое чувство тревоги, сковавшее всё его существо – его взгляд, будто сыграв с ним жестокую шутку, выцепил в толпе знакомый образ. Она танцевала.
От автора: Дорогой читатель! если тебе нравится эта история, жми кнопочку "Мне нравится" и оставляй свои мысли и впечатления в комментариях) это будет очень полезно всем, кто ещё историю не читал, а автору - очень приятно! :) Отличного дня!
Глава 22.
Она танцевала. Танцевала так, будто никто не видит, каждым своим движением погружаясь в звучащую в зале мелодию, беззвучно губами напевая песню, что заставляла её ритмично и с удовольствием двигаться, приковывая внимание к облачённой в чёрную рубашку и чёрные же идеально сидящие на бедрах брюки фигуре. Глазам он верить отказывался – всё происходящее напоминало ему болезненный, мучительно далёкий сон, затягивающий в пучину прошлого, вопреки всем попыткам Виталия просто выкинуть его из головы.
Чашка с блюдцем уже стояли на барной стойке, а взгляда оторвать не хватало сил. Что она делает здесь? Зачем, спустя столько времени, судьба снова столкнула его нос к носу с тем, от чего он с таким рвением отвыкал в течение длительного времени? Что интересно, будто в помощь ему, всё та же судьба оберегала его от воспоминаний, ему ни разу за эти полтора года не встретилось ни одной женщины, которую звали бы её именем, судьба будто сама давала ему шанс просто забыть его.
Но теперь он понял, что эти уловки судьбы были лишь своеобразными отвлекающими манёврами, троянскими конями, всю подлинную суть которых он понял только сейчас: вот они, чудеса шокотерапии.