- Лен, подожди, - всё продолжал удерживать её руку он, хотя и так было понятно, что она никуда не сбежит. Другой рукой он достал из кармана пиджака какую-то картонку. – Здесь мой номер телефона. Я всегда буду рад тебя услышать. И увидеть. Я никуда больше не денусь, – вроде бы обыкновенные, абсолютно нормальные человеческие слова, а от них по коже пробежала целая стая щекочущих мурашек. Лена, чуть влажноватой ладонью приняв протянутую ей визитку, слабо улыбнулась – на большее не хватило эмоций – все они сейчас сосредоточились где-то в районе солнечного сплетения.
- Спасибо, - она осторожно вытянула свою ладонь из под его ладони и, почувствовав на тыльной поверхности кисти влажноватый холодок, поспешила вылезти из авто. – Спокойной ночи. – Бросила она на выходе.
- Спокойной ночи, - услышала она себе в спину хрипловатый, почему-то с проскальзывающими грустными нотками непривычно низкий мужской голос. И только сейчас вспомнила о своем невольном открытии, сделанном ею буквально какой-то десяток минут назад, и, наклонившись, снова заглянув в салон, поспешила успокоить явно озабоченного чем-то мужчину:
- Да, кстати. Серёжа – наш продюсер. Он нам как второй отец, - она улыбнулась немного хитроватой улыбкой, что подействовало на Виталия, как новый ушат воды – только на этот раз горячей. Он ухмыльнулся, понимая, что его раскусила совсем ещё юная девчонка. Докатился. – Спокойной ночи, - заметив слишком явно проступившее на его лице облегчение, усмехнулась Третьякова, захлопывая дверь авто, и направилась к подъезду.
Уже через минуту серебристая «Митсубиси» тронулась с места, а в динамиках её автомагнитолы заиграла какая-то позитивная мелодия.
От автора: Дорогой читатель! если тебе нравится эта история, не стесняйся жать кнопочку "Мне нравится" и оставляй свои мысли и впечатления в комментариях) Автору будет очень приятно :) Отличного дня!
Глава 24.
Этой ночью он почти не спал – просто не мог сомкнуть глаз. В крови бурлил адреналин или ещё какой-то сумасшедший гормон - он в них, в гормонах этих, разбирался плохо. Но своё состояние он мог объяснить только разгулом гормонов, о существовании которых он в последнее время и думать забыл. А подкрепила его состояние полуночная смс-ка, которую он получил, поднимаясь домой по ступенькам.
«Спокойной ночи) Л.Т.» - высветилось на экране мобильника, и, разумеется, после этого ни о какой «спокойной» ночи не могло быть и речи. Ворочался в кровати он довольно долго, выкурил четыре пахучие сигареты, и только после этого ему удалось уснуть. Борясь с бессонницей, он думал о многом, многое анализировал, строил планы. А потом послал всё это к чёртовой матери и убедил себя в том, что всё будет так, как надо, и никак иначе. Завтрашний отъезд с сегодняшнего вечера перестал казаться Виталию спасением от столичной суеты, теперь он представлял собой противную преграду, неприятную досадную ситуацию. Но, работа есть работа, в конце концов, именно благодаря ей его жизнь в течении прошедших полутора лет не казалась ему нудной пустышкой. Твёрдо решив, что не позволит этим полутора неделям хоть на миллиметр отдалить его от забрезжившей на горизонте надежды, он, наконец, уснул.
***
Сегодня ей девятнадцать. Приняв поздравления от самых родных ей людей – родителей и брата, Лена жалела лишь об одном – что за те три дня, которые они общались по телефону с её вновь приобретённым другом, она так и не удосужилась сообщить об этом событии Виталию. А получить от него поздравление очень хотелось.
С ума сойти – она ведёт себя, как пятнадцатилетний подросток: едва услышав сигнал о входящем сообщении, тут же летит к телефону, как угорелая. Девчонки только переглядывались и перешёптывались, а Третьякова молчала, как партизан. И даже на следующий день после той судьбоносной вечеринки, она, несмотря на обещание рассказать всё как на духу, просто отмалчивалась и то глуповато пялилась в окно, то, как энерджайзер, зажигала во время репетиции. Резкие перепады её настроения и активности настораживали, ведь прежде Лена вела себя более чем сдержанно, была непробиваема, как танк, но на выступлениях неизменно улыбалась. А сейчас было совершенно непонятно, чего от неё ожидать в ту или иную секунду: то она, сидя на сабвуфере, ковыряя медиатором струны на бас-гитаре, пропускала мимо ушей адресованные ей вопросы, то, напротив, вставляла своё «ять» даже туда, где её и не спрашивали.