— Мальчики направо, девочки налево, — усмехнулся он и начал быстро заполнять анкету.
— Если в фонд класса не все будут сдавать деньги, то возможно как-то распределить между людьми, которые вполне платежеспособны, — нервно начала я.
Когда появился в классе Григорий Петрович, мне что-то совсем стало не по себе. Словно кто-то контролировал меня и следил.
— То есть мы, десять человек будем тащить всю рвань нашего класса?
— Да мне лучше в первый «А» попроситься, там публика приличней.
— А мы тут отбросы?!
— Пожалуйста…
Мой голос пропал в бушующем, возмущённом скандале.
Может, стоило устроиться работать в детский дом, там где нет родителей?
Ага, и потом всех усыновить и удочерить. Я не пошла туда, потому что сердце слабое. Я заочно всех жалела.
Нужно было признать, что собравшиеся старше, и они практически сразу меня затоптали. Всё-таки меня учили работать именно с детьми. Да, я знала, что придётся контактировать со взрослыми личностями, и я не избегу конфликтов. К большому сожалению, перевоспитать родителей невозможно. Они доверяют мне своих детей, это самое прекрасное, что они могут сделать для меня.
Стало шумно, я потеряла нить разговора, пыталась вникнуть, но там уже переходили на личности.
— Подождите! — похлопала в ладоши, никто не обратил внимание.
А я ещё дурочка наивная хотела всё в игровой форме им предоставить. Ну, чтобы вместе с ними поиграть, познакомиться. Теперь поняла, что никаких игр с этими людьми не будет. И конечно же, стоит соблюдать дистанцию.
Нужно адаптироваться. Не всегда удаётся то, о чём мы задумали.
— А ну, тишина! — грозным, басовитым голосом рявкнул Григорий Петрович так, что стёкла в окнах задрожали. У меня сердце в пятки упало. И все силы резко закончились. — Я не собираюсь здесь ещё час торчать! — сурово и бескомпромиссно заявил он. — Выбираем родительский комитет!
Минутная гробовая тишина.
— Вот ты и будешь в родительском комитете, — слащаво протянула одна из женщин, поправила волосы. Она поглядела на Григория Петровича через плечо и улыбнулась.
У Григория Петровича на пальце обручальное кольцо, он женат. Но некоторым женщинам это не всегда мешало. Старик он видный, не каждый в таком возрасте имеет отличную форму.
— Я не могу, девушки, — смягчился Григорий Петрович, закончив заполнять анкету. — Вы знаете, я недавно женился. У меня куча народа, и я буду ваших детей тренировать. — Григорий Петрович лукаво усмехнулся, прищурился, кинув вострый взгляд на полную женщину, с “калачом” на затылке, которая крутила в руках свою личную ручку. — Любезнейшая моя, Екатерина Матвеевна.
Я пошла собирать анкеты по классу.
— Екатерина Марковна, — огрызнулась женщина. — Когда запомнишь, Гришка Самоделов? Давайте, записывайте меня в родительский комитет.
— Отлично, — обрадовалась я, забрала у неё анкету и посмотрела, чтобы запомнить.
Маркова Екатерина Марковна, девочка у неё по имени Марта. Отца не было. Женщина, похоже, своё отчество ребёнку дала.
Не нужно об этом думать. Об этом я подумаю потом.
— Кто-то ещё? — поинтересовалась я, чувствуя, что лёд тронулся.
— Давайте я, — с первой парты раздался голос. Девушка в теле оторвалась от своего телефона. — Можно группу создать.
— Это было бы великолепно, — согласилась я. — Я сразу же вступлю в эту группу, и вы сможете быть админами. Когда вы выйдете из начальной школы и перейдете в старшую, эту группу можно будет сохранить.
— Годнота, — согласилась её соседка.
— На троих соображайте, — хохотнул пьяный мужчина.
Я подошла к нему и забрала анкету.
— Я буду в родительском комитете, — с первой парты обратился ко мне мужчина.
Лисицын фамилия. Его мальчик Лёва. Лев Сергеевич. Сам Сергей с улыбкой меня рассматривал с ног до головы. Я ему понравилась, однозначно.
Если у Екатерины Марковны не было мужа, то у Сергея Лисицына не было жены. Лёва возможно рос без матери.
Ничего страшного. Мы с детьми со всем справимся. Главное у меня теперь есть родительский комитет. Да ещё и авторитетный! Сразу взяли в свои руки инициативу.
— Вам Коршунов нужен для связи с народом, — Григорий Петрович ударил по стулу ногой, на котором сидел нетрезвый мужчина. Угрожающе спросил, — Коршун, сдал в фонд класса?
— Я сейчас, — по-деловому, заплетающимся языком пообещал Коршунов.
— Мы пока не определились с суммой, — вставила я слово.
— А на тетради дочери? — грозно интересовался Григорий Петрович.
— Я сейчас, — покорно кивал родитель.
— Мне сдаешь, — подала голос Екатерина Марковна.