Аксинья промолчала, у нее и у матери были слишком разные представления об опасности.
— Почему тебе это настолько важно? Почему тебе важно, что бы я получила Молитву? — Графиня очень напряженно посмотрела на дочь, словно о чем то раздумывая. Выдохнула и решительно произнесла.
— Смотри.
Она развернулась боком, и резким движением сдвинула рукав с правого плеча.
Оно выглядело так как будто на нем проверяли остроту ножей. Бугристое, все в мелких и тонких шрамах. А на нем был изображена черная, неряшливо нарисованная ветвистая лента из составленных в разнобой мелких букв, на манер браслета обвивающая тоненькое предплечье. Но эта лента была не татуировкой, которые любят набивать лихие люди. Она была как живая, едва заметно трепыхающаяся, как лист на слабом ветру. Эта Молитва была недорисованная в нескольких местах. Как будто художник поленился и бросил работу на пол пути.
— Это м-м ! — Аксинья от неожиданности вскочила с кровати. Как она столько лет скрывала от всех? Знает ли папа или ещё кто-нибудь?
— Тише! Никто не должен знать. Это моя ошибка юности. Когда я была чуть старше тебя, я заплатила одному Священнику из небольшой деревни, потратила все деньги, которые достались в наследство. Он был известным пьянчужкой, но когда-то служил в центральном столичном храме и имел допуск к Живым чернилам. Работал с кадетами. Я поверила слухам, что он может написать Молитву так, что все решат, что она врождённая. Дурой наивной была. Знала, что это незаконно, и что, без серьезной подготовки тела и разума, она не будет работать, но все равно решила рискнуть. Итог сама видишь, не прижилась, да еще и дикую боль причиняла несколько лет, особенно по ночам, как будто расколенный метал к коже прикладывают. Боль до сих пор не прошла полностью, а обращаться еще к кому ни будь я побоялась.
Она резко натянула рукав обратно на искалеченное плечо.
— Папа знает?
— Знает. Он единственный из живых об этом знает. Ну ещё теперь ты.
Понимаешь, ведь не зря придумали порядок получения Молитв и записали в «Долге». Кто, когда и при каких условиях имеет на нее право. Из женщин, только дочь солдата, не ниже пятого титула, старшая из трёх может претендовать на Молитву после обучения. Я не имела такого права и поплатилась.
Графиня с ненавистью стиснула плечо и не мигая уставилась в 1 точку на ковре, казалось, что мыслями она сейчас очень далеко. В этот Аксинье показалось, что перед ней была не взрослая женщина, мать 4 детей, а юная девушка, попавшая в беду.
Откровение матери шокировало. Она очень редко раскрывала хоть что-то про жизнь до свадьбы. Ей захотелось как то утешить ее, обнять, прижаться как в детстве, но графиня резко встала на ноги и пошла к выходу.
— Ты не представляешь какой тебе выпал шанс, какой у тебя будет вес в обществе если покажешь себя. Особенно сейчас, когда Белым сёстрам покровительствует сама Катерина Федоровна.
— Мама, я ..
— Поэтому одевайся и приводи себя в порядок, я пришлю к тебе служанку.
Мгновение и перед ней снова строгая и гордая женщина с невозмутимой маской благородства на лице.
Служанка как будто бы ждала под дверью, вошла сразу как графиня вышла. Утренний ритуал с причёской и платьем прошёл как обычно, только в это раз служанка была необычной молчаливой.
“ Смотрит Как будто бы я смертельно больна”
На завтрак прошел тихо, родители перекидывались фразами о текущих делах на день, отец должен был отехать в военную палату на совещание, а матушка собиралась найти еще одну няню для детей и отправить письма всем с приглашением на Чтения в церковь, там и официально нарекут детей, дата выбрали через 3 месяца после рождения.
— Ксюта, дорогая, только ты не сможет, к сожалению, быть с нами. К этому времени ты уже будешь в Катерининском институте, в пылу обучения. - она старалась говорить об этом легко и непринуждённо, как будто бы юная графиня собирается уезжать не в суровое место похожее на военное училище, а в гости на пару дней.
— К сожалению да, матушка.
— Но ты сможешь увидится с братом и сестрой на зимних каникулах. И мы всей семьей сможем встретиться новую главу империи и записать в семейную книгу твои успехи.
— София, еще слишком далеко это загадывать. — Отец, обычно бодрый и веселый, сегодня был подобен камню, ни одного намека на улыбку. – Через военную палату сегодня отправлю распоряжение, что моя дочь готовая стать Белой сестрой. Так будет намного быстрее. Остался всего лишь месяц до сентября, а приехать нужно минимум за три дня.
Девушку как будто бы окатили холодной водой. “Месяц, вроде и долго, а вроде и нет”