Когда Аксинья причесывалась перед ужином к ней в комнату зашла Графиня. В руках она держала большие ножницы, сделанные из серебра с тончайшим ветвистым узором. Ножницы выглядели ужасно острыми. Аксинья подумала:” Зачем они ей?” Но, ответ пришел сразу же.
— Это обязательно? - она вцепилась в прядь русых волос, хватаясь за них как утопающий за соломинку.
— Обрезая волосы, ты вступаешь в новую жизнь. Оставь все старое дома и иди о новому пути. Так делают все. Сядь ровно.
Она села на стул перед туалетным столиком и посмотрела в большое круглое зеркало. Ей показалось, что лицо выглядит слишком детским и беззащитны, серые глаза вот вот наполнятся слезами, Аксинья прикусила губу, что бы не расплакаться. Мама встала за спиной и быстро провела рукой по ее волосам. В этом жесте не было заботы или ласки, в нем чувствовалось нетерпение.
“ Не смотри на нее, не думай, не думай “- мысленно, как молитву повторяла она про себя. Взгляд остановился на ленточке у воротника платья и Аксинья придумала себе правило :“ низа что не отведу взгляд “.
Щелк. Щелк.
Холод от ножниц коснуться шеи. Волосы резались легко, спадая безвольными прядями. С каждым щелчок ее как будто бы отрезали от прошлой жизни.
Щелк. Щёлк
“ Я не посмотрю на нее! Не посмотрю, а то разревусь!»
Щелк щёлк.
Она почувствовала, как матушка отошла на несколько шагов, а голове стало заметно легче. Аксинья начала себя уговаривать:“ Это все во лишь волосы. Да, все во лишь волосы. Отрастут. Теперь надо посмотреть на себя. На счет три, один, два..”.
Она резко подняла взгляд на себя. Ладонь сразу метнулась ко роту, что бы сдержать всхлип, а отражение резко помутнело от слез. Волосы теперь едва доходили до линии подбородка. Аксинья, уже еле сдерживая неприличные для леди рыдания, медленно поворачивала голову то в право то в лево, пытаясь осознать, что все ее надежды, на то, что жизнь останется прежней лежат на полу вместе с волосами.
«Что за дела, Аксинья Алексеевна? Ты не на плаху идешь и не на каторгу тебя отправляют. Это просто волосы». - все те минуты когда Аксинья осознавала, что ее обычная жизнь закончилась, графиня поднимала все срезанные пряди и заплела их в косу, закрепив с двух сторон ленточкой. «Эти всхлипы неприличны для дочери солдата, ты должна быть стойкой.»
Вскрик, треск и стул летит на пол. Рука сметает все на туалетном столике, флакончики с духами мелодично звякают об пол. Аксинья издала какой-то гортанный, животный рык. Она даже не заметила, как все это сделала, голову заволк какой-то тяжелый туман не дававший думать. Аксинья развернулась и резко посмотрела на мать, никогда еще агрессия не завладевала разумом настолько, что пропала возможность думать и говорит. Хотелось рычать и ударить, сделать как можно больнее, расцарапать лицо в кровь, воткнуть эти жалкие ножницы в ее спокойное лицо.
Аксинья? — в голосе матери послышалась удивление и доселе невиданная растерянность. Это принесло девушке небольшое удовольствие. Ей так хотелось кричать все что вздумается, бить, расцарапать ей лицо в кровь, но внезапно для себя она выкрикнула
— П п почему ты родила двойню! Почему Сестра ошиблась! Почему!? - она с ненавистью дёрнула себя за прядь коротких волос- Этого не должно было быть!
— Успок..- Аксинья не дала ей договорить. Слова вылетали сами собой.
— Почему я должна променять мою жизнь на какую-то пустую возможность получить Слово-плоть?!- На последних словах лицо матери исказила брезгливость. «Слово-плоть», так называли Молитву многие люди, особенно в простонародье, но в свецком обществе это считалось чуть ли не аморально.
— Успокойся и не словохульствой! Это тебя не красит. Представим, что я этого не слышала. Ладно, нет смысла от тебя это скрывать. Наше состояние потихоньку тает. Твоё преданное уже не такое большое. Граф, дал в долг брату, что бы он мог отправить учится дочь в Смольный и помог закрыть долги и помог с приданным младшей сестре. Хорош на поле боя, но перед семьей абсолютно беспомощен. А наши земли уже второй год не приносят хорошего урожая. Да и не забывай, сколько было крестьянских восстаний. Наш кошель изрядно поиздержался. Поэтому я наняла не самую … проверенную Белую Сестру, за более низкую плату, чтобы поддержать хотя бы видимость достатка семьи, но она оказалась мошенницей. Я знала, что иду на риск. Жалоба на ту акушерку уже отправлена, ее должны найти и наказать.
— Что? - новость окатили ее как холодная вода и пылающего гнева как не бывало. На его место пришла растерянность.
— Мы не можем содержать для тебя хорошую гувернантку и учителей. Тем более мы, не могли позволить ни проверенную Сестру не тем более врача с Молитвой. Мне очень жаль, что все это свалилось тебе на голову так. Но реальность надо принять.