— То есть, меня посылают туда потому, что..
— Да. Девушка, ставшая Сестрой и получившей хотя бы одну Молитву приравнивается к девушке, имеющей миллионы в приданном. – она подошла к дочери, положила руку ей на плечи и посмотрела прямо в глаза.
— Но, я никогда не замечала, что в семье не хватает денег, да и вы никогда подобным не делились.
— Отец очень хотел оградить вас от всего. Он пережил за свою молодость много лишений и хотел, что бы вы росли в беззаботном и счастливом мирке.
Графиня, крепко обняла Аксинью, слезы покатились из глаз и сдежать их не было никаких сил. Через минуту она отстранилась.
— Я знаю, будет не просто. Но раз судьба послала тебе младшую сестру, значит ты можешь. Судьба не разворачивается к тем кто н..
— Мне нужно отдохнуть. — Перебила она мать. У Аксиньи как-то внезапно закончились силы. Слабость накатила волной с самой макушки до пяток. Тело начало слегка дрожать. Разговор вымотал ее сильнее чем многочасовые бал. — Я не буду ужинать.
— Хорошо, я передам всем, что тебе немного не здоровится. Я еще зайду к близнецам. Не хочешь со мной?
У Аксиньи не осталось сил говорить, она лишь мотнула голову и села на кровать.
Графиня развернулась и отправилась к выходу. Косу Аксиньи она все еще крепко сжимала. Девушка потянулась к голове, что бы привычным движением убрать волосы, но поймала только пустоту.
Всё
Глава 3. Белая казарма.
ГЛАВА 3
Утро было противным и промозглым. За окном клубился холодный, липкий туман, облеплявший все с верху донизу. Окно, в которое смотрела Аксинья, казалось, было заложено серой подушкой. День отъезда подкрался незаметно.
Будущая курсистка уже было готова, облачилась в темно синее, скромное, хоть и из дорогой ткани платье. Плащ лежал на чемодане и ждал своего часа. Ни одной любимой вещи ей не разрешили взять с собой. Вещи из прошлой жизни должны остаться в прошлом. “Тебе они и не понадобится, балов не будет, на прогулку с подружками тебя не отпустят, все время ты будешь ходить в форме. “ — вот что сказала мать перед сборами. Аксинья это давно знала, но надеялась, что хоть что-то на память ей разрешат оставить.
В комнату зашла Анастасия, глаза у нее были красные, как будто она рыдала всю ночь. Девушка подошла к сестре и крепко обняла.
— Ну не убивайся ты так, не на фронт меня же отправили. - Аксинья даже удивилась такому своему спокойствию. Наверное, уже приняла, что никуда не деться, и судьба вцепилась в нее мёртвой хваткой.
— Я буду тебе писать. И ты обязательно. -— она отстранилась и вынула из за пояса небольшой расшитый платочек, яркий, цветастый, как любила делать Настя, все ее рукоделия пестрили цветами и бабочками на грани безвкусице и шедевра- возьми на память.
— Нет! — в комнату незаметно зашла матушка уже одетая в дорожную одежду.
— Но.
— Довольно Анастасия- она подошла и забрала платочек- отдашь, когда Аксинья станет Белой сестрой. Ты уже готова?
— Готова матушка, готова. Разрешите только наедине с сестрой попрощаться. Хочу ей дать напутствие и помолится вместе- девушка очень кротко склонила голову. Весь ее вед выражал смирение. Настя всхлипнула.
— Хорошо, даю вам 10 минут. Экипаж ждёт.
Она вышла и прикрыла дверь. Анастасия хотела что-то сказать, но Аксинья ей не дала.
— Встань у двери и следи, чтобы никто не зашёл.
— Что?
— Быстро. - она доже подтолкнула сестру к двери. Та послушно встала и стала наблюдать с недоумением за происходящим.
Аксинья присела и раскрыла саквояж. Потом лихорадочно метнулась к столику, открыла шкатулку и не смотря, что берет, просто охапкой загребла горсть украшений, метнулась обратно, вытянула от туда белый платок ссыпала все в него и завязала.
— Что ты делаешь? - на лице Анастасии вначале появилось недоумение, а потом азарт.
— Матушка, лишила меня привычной жизнь. Так, что имею право на эту маленькую шалость. Она не может контролировать все.
Аксинья воровато осмотрелась, как будто бы мама могла прятаться за шторой или под кроватью. Убедившись в отсутствие опасности, подбежала и вытащила головной платок с вышивкой, подаренный сестрой на день рождение.
- Она не дала мне взять твой подарок, но про другие она не говорила.
Сестры захихикали как нашкодившие девчонки. Аксинья поняла, что не смеялась с самого дня рождения.
Сунула платок в чемодан, резко его захлопнула, накинула плащ и подняла саквояж. Он оказался не таким уж тяжелым, и Аксинья легко вынесла его из комнаты. Всю дорогу до выхода они безостановочно смеялись, шалость с украшениями и платком казалась самым смешным, что случалось по меньшей мере за год, но оказавшись на улице смеяться расхотелось.