Где-то через час перед ними появилось здание института. Впечатление оно производило смешанное. Не очень высокое, в три этажа, но широкое, в виде прямоугольника, захватывающего приличную часть внутренней территории. Шесть колон перед входом, которые не смогли бы обхватить и трое взрослых мужчин, добавляли зданию монументальности, а желтоватый цвет создавал ощущение пыли и грязи на стенах. У входа уже было небольшое столпотворение из людей, коней и карет от богато украшенных до изрядно потрепанных.
Матушка с нетерпение вышла из экипажа, Аксиньи ничего не оставалось как последовать за ней. К ним подошла высокая, широкоплечая женщина в коричневом форменном платье служанки. Она без труда переняла багаж от кучера и не дожидаясь их проследовала внутрь. Огромные, тяжелые деревянные двери толщиной в два локтя были призывно распахнуты. Графиня буквально впорхнула в них, а Аксинье замерла в нерешительности. В голове промелькнула трусливая мысль: «А может развернуться, сесть в экипаж и велеть кучеру ехать с максимальной скоростью домой? А матушка пусть остается здесь в место нее,» но уже подходившие сзади люди не дали ей развить план побега. Задержав дыхание как перед прыжком в воду, она вошла в стены Катериненского института.
Первое, что бросилось в глаза, огромная золотая надпись, выписанные почти под потолком “ ТВОЯ ДОБРОТА- ОРУЖИЕ ИМПЕРИИ”. Первая строчка в законе о Белых Сестрах, который добавили в «Долг» как только ее величество взошла на трон. Сама Зала для приема была настолько просторной, что в ней единовременно могло поместиться несколько сотен человек. Все говорило о том, что здесь когда-то устраивали приемы и балы. Выбеленные стены украшены портретами известных Сестер, а в центре, над лестницей, портрет Императрицы в массивной золотой раме. Множество столов и стульев были расставленных в хаотичном порядке как будто это делали в большой спешке. Казалось, здесь было холоднее, чем на улице.
Аксинья с матерью присели на ближайшие свободные стулья и стали ждать. Между посетителями курсировали женщины в черных платьях, похожие на деловитых ворон со стопками листов в руках. Аксинья обняла себя руками, чтобы хоть как-то согреться и стала вертеть головой силясь рассмотреть будущих товарок. Заметить их было несложно, блеклые платья очень выделялись на фоне пестрой толпы родственников. Кто-то был окружён большой семьей: родителями, братьями и сестрами. Особо маленькие шумели и устраивали догонялки. А кто-то как и она прибыл в сопровождение одной матери или служанки. Ее привлек странные звук за спиной, и она обернулась. Позади нее, уткнувшись лицом в ладони плакала девушка, по обе стороны от нее, как конвоиры, сидели тучные женщины с непроницаемыми лицами. У девушки волосы были заплетены в короткую косу. Значит она не первокурсница. Аксинья хотела уже отвернуться и не видеть это сцену, как вдруг девушка подняла глаза. «Я не хочу возвращаться. Я ее боюсь.»-прошептала еле слышно и снова уперлась в ладони, пытаясь сдержать всхлипы. Аксинья не успела испугаться, матушка похлопала ее по руке, и она отвернулась от плачущей. Перед ними стояла сухонькая женщина с зализанными в пучок волосами. Она спросила ФИО, откуда прибыли, в каком звании родители. Аксинья молчала пока графиня отвечала на вопросы. Когда все было записано, женщина вручила ей лист с записями и жестом подозвала служанку: «Вещи отнеси в дортуар первокурсниц. А вы, Аксинья Алексеевна, рады приветствовать в стенах нашей скромной обители. Надеюсь, скоро это место станет для тебя домом. С этой минуты ты курсистка Катериненского. А теперь, иди к той двери в левом углу,»- она махнула рукой куда надо направится «Ваша классная дама отведет Вас. Запись отдашь ей.»-Сухо произнесла она заученные слова и двинулась дальше.
Матушка с пониманием кивнула и обернулась к дочери. Прощание было каким-то стремительным. Аксинья даже не думала, что это будет настолько быстро. Они обнялись, графиня напоследок попросили писать, как можно чаще и окинув прощальным взглядом залу, удалилась. Аксинья не стала смотреть ей в след, а только слушала как отдаляет шорох маминых юбок. Ей вдруг захотелось развернуться и как маленькая девочка, побежать за мамой, расплакаться и пообещать, что на будет послушной, будет всегда ее слушаться. Но, матушка ушла, а она стояла в центре зала, среди незнакомых людей с бумажкой в руках. Пришлось действовать и она начала осторожно пробираться туда куда ей указали. Дойдя до небольшой двери, внезапно, как будто из пустоты материализовалась женщина, в точно таком же черном платье как и у той, что ее направила сюда.