Вернулись они с поля боя держась за руки и первым приказом было-возвращение армии на родину. Катерина взяла в свои руки все что, касалось проекта княжны Ксении, которая к тому моменту уже была очень плоха. Чернила потихоньку убивали ее не формируясь в Молитвы и когда то крепкая, смелая женщина превратилась в блеклую тень себя. Перед смертью, она позвала Катерину и попросила после ее смерти забрать ее чернила и пустить на нужное дело.
Когда рассказ дошёл до этого момента, Аксинья дернулась, почувствовав в этом что то не правильное. Оказалось не только она. С право от нее поднялась рука.
— Да, барышня Трофимова? — Валечка Трофимовы, самая низкая из всех, выглядевшая лет на 14, встала и тоненьким голоском спросила.
— Елена Николаевна, а как можно за брать Живые чернила если они уже в теле?
— Это хороший вопрос. Садись. Все чернила принадлежат церкви и государству. Вам они будут даваться во временное пользование. После смерти, тела отправляться в Белокаменную церковь и сжигаются в печи. А чернила не могут сгореть. Их потом. Вместе с пеплом добавляют в общей сосуд.
— То есть, мы не будем покоится рядом с родными— дрожащий голос Вали.
— Да. Это участь всех, кто получил молитву не по наследству или не по праву рожденья. Но ваши имена будет вписаны в родовую книгу красными буквами. Еще вопросы?
Вопросов не было. Улыбка Елены Николаевны перестала быть милой. Аксиньи показалось, что она слышит тяжело переваливающиеся мысли сокурсниц. Окинув взглядом всех чьи лица сумела разглядеть почти одну и туже картину-растерянность. Многие, как и она оглядывались в поиске поддержки и подтверждения. Но, кто-то был спокое, как будто они не услышали ничего нового. Среди них была Екатерина.
Аксинья знала, что Живые чернила изготавливаются из родовых книг прервавшихся родов. И чем древней, тем лучше. Но, что прах человека владеющим Словоплотью тоже подмешивают, стало для нее неприятным сюрпризом.
Оставшаяся лекция о том, как Катерина вновь взялась за обучение девушек, расписала правила приема, позволила и мещанским дочерям поступать на курсы, Аксинья прослушала погруженная в тяжёлые думы. Очнулась, только поле того, как услышала, что император скончался после рождения четвертой дочери, от точно такого же недуга как брат и отец.
«А гувернантка рассказывала, что императора отравили»- подумала Аксинья.
На трон взошла Катерина и правит вот уже восемнадцать лет. Она ввела закон «Старшей дочери солдата»-упорядочила порядок приема в Беле сестры. Усовершенствовала курсы сестер милосердия в больших городах. Открыла Смольный институт благородных девиц. После окончания этих заведений женщины могли пойти вольнослушательницами в мужские заведения, а также получать зарплату на ровне с мужчинами. Продолжила политику мужа о присвоении Молитв выдающимся студентам и кадетам разных корпусов, не только дворянским.
Все оставшееся время, Елена Николаевна расхваливала Императрицу на все лады. Говорила она четко, ровно с расстановкой, не торопливо. Не все девушки владели грамотой в идеале, но записать успевали все. Тридцать перьев практически синхронно двигались по бумаге издавая едва заметный скрип и шуршание. Надом задали сочинение о реформах Катерины.
Следующий кабинет в который они пошли произвел на Аксинью большое впечатление, даже мрачные мысли о том, что она когда нибудь станет Чернилами отошли на второй план. Это был Кабинет для перевязочной практики. Хирургические инструменты, бинты, скляночки с едким запахом, еще что то, чему Аксинья даже не могла придумать применение. На стенах портреты известных врачей: Щепин, Шеин, Кондоини, Забелин. Но тогда Аксинья ничего про них не знала, для нее это были просто портреты с ничего не говорящими именами под ними. И, разумеется, в центре, портрет императрицы, высокой, величественной женщины с цепким, но приятным взглядом.
Что еще поразило девушку, это манекен. Она даже испуганно попятилась, когда на него упал взгляд и в этом сиюминутном страхе она была не одна. В первое мгновение, показалось, что это человек с разрезанным животом, из которого виднеются органы. Кто-то даже вскрикнул.
На нескольких столах лежали фантомы для тренировки перевязок, сделанных из какого-то шершавого материала.
Учительница, низенькая, благообразна женщина с очками в тонкой оправе вначале показалась очень мягким и интеллигентным человеком, но это было ровно до того момента пока она не поприветствовала их. Зычный, строгий голос командира армии, не терпящий ошибок. Роза Генриховна, была строгим учителем, рьяно относившейся к каждой детали. Когда она была довольна ученицей, то просто одобрительно молчала, но стоило допустить хоть одну ошибку, то будь готов выслушать лекцию, что именно из-за такой ошибки кого-то был потерян целый взвод солдат. Аксинья прочувствовала это на себе, когда слишком туго забинтовала фантом руки, якобы с колотой раной.