«То есть, Вы, юная барышня считаете, себя самой умной?»— ее голос был сухим, по-старчески скрежещущим. Учительница четко дала понять, что на ее уроках уточняющие вопросы нежелательны. Надя была поставлена на “ стул позора”, с права у доски, а Лариса Иоанновна назидательно сказала, что это убережет ее от атеистических и нигилистских заблуждений.
«Спросить бы ее, если долг женщины быть доброй и всепрощающей, то почему она наказывает ученицу? Не выполняете Вы свое предназначение, Лариса Иоанновна» — мрачно подумала Аксинья. Но как бы отвечая на ее мысли, следующие строчки, которые им прочитали, были из Долга, об учителях, чей долг учить и наказывать нерадивых учеников, но главное, это делается из любви. Чем больше учитель наказывает непутевого ученика, значить больше его любит. А дальше зачитала рекомендации, как правильно это делать. Мальчиков стегать палками и розгами по спине, девочек только по рукам и публично порицать.
«Ну все, я спокойна. Когда меня будут бить линейкой, буду себя утешать, что это от большой любви» —подумала девушка сочувственно смотря на Надю.
— Екатерина, процитируйте строчки из Долга, из главы про долг ученика и учителя, первый раздел, пятый абзац. — Катя выпрямилась во весь рост и четко и уверенно произнесла
— « Каждый удар розги отдаляет ученика от плахи и неугодных дел.»
— Точно, Екатерина, точно. Вы девушки, учится в высших учебных заведениях получили право совсем недавно и великие летописцы добавили раздел о воспитании девочек и их наказании в Долг. Но я бы на их месте не делала скидку для вас, розги вдоль хребтины, самый лучший способ уберечь неразумных.
Надя простояла на стуле весь урок, 1.5 часа. Под конец она чуть не упала, на столько затекли ноги. И плюс ко всему, она должна была переписать все, что не смогла на уроке. Казалась, ее недовольство было осязаемо, но она всячески старалась это скрыть, лишь бы избежать наказания за не правильное выражение лица.
Потом, был урок Ридерского Языка, который вела директриса Лилия Петровна Дашкова, считающейся второй официально получившей титул Белой сестры и первой женщиной, помимо княжны Ксении получившей Молитву, а не родившейся с ней. Не смотря на преклонный возраст, все еще сохраняла некогда величавую красоту и идеальную осанку. Спокойная и плавная манера речи директрисы помогла Аксиньи окончательный прийти в себя после карательного утреннего подъема. Она хорошо знала грамоту, особенно родной язык и проблем с предметом у нее не возникло. Позже они должны были начать изучать: Древний язык, Фарентийский, Масманский и Полийскй.
Шуршания мела по графитной доске, которым директор выводила правописание сложных слов ее умиротворяла. Ей нравилось красиво выводить слова, чтобы каждая буковка была идеально выверена по длине и ширине.
Но после обеда случился самый неожиданный урок. Их отвели в закроечную и выдали одежду больше похожею на мужскую форму. Только полы рубахи создавали подобие юбки, но и то только до колен. Свободные штаны были грубы, а обувь не просто напоминала, а была настоящими военными сапогами, только скроенными под женскую ногу. Непривычно в новой одежде было всем, каждая хоть раз да попыталась одернуть псевдо юбку пониже. Хоть штаны совершенно не подчёркивали фигуру, ощущение неодобрительных взглядов чудилось везде.
«Какой позор. А ведь я сама насмехалась над женщинами в такой форме. Теперь я одна из них. Может это моя расплата за неподобающее поведение?» Их вывели во двор и построили по росту, свежий осенний воздух неприятно холодил кожу, а непривычная одежда сковывала движение. Перед ними было поле для бега, сотни ног протоптали отчётливый овал, на котором не росло ничего. А высокие стены Катерининского создавали ощущение, что они находятся с очень большом, квадратном сундуке с открытой крышкой. На одной стороне площадки лежали, как вначале показалось Аксиньи, обгоревшие тела. Черные и лишенные четкости. У девушки участилось сердцебиение, сразу вспомнился тот день с подорвавшимся солдатом на заставе. Хоть они и лежали в отдалении, она уже приготовилась кричать и бежать обратно к выходу в корпус, но спокойный голос почти над самым ухом отрезвил ее.
— Манекены.
— Что.
— Манекены, большие куклы для тренировок. Они из соломы или песка. — Надя вытянула руку с оттопыренным пальцем в сторону “ трупов”, — приглядись.
Создатель манекенов явно очень старался придать им человеческую форму, даже рваную военную форму на них натянул. Аксинья немного постыдилась напавшей на нее мимолетной паники.
«Если встречу, лично перепишу создателя этой гадости! Но, все равно к ним не подойду, хоть заставьте на стуле позора стоять, не подойду» — подумала девушка, поглядывая на кукол, словно опасаясь, что они вот-вот заорут от боли и побегут.