Слова о том, что не все получат молитву, а только самые талантливые и усердные вызвала у Аксиньи сардоническую улыбку. «Вот матушка конечно расстроится, что ее мечта не осуществятся.» Аксиньи с самого начала было абсолютно все равно, получит она Молитву или нет. Она никогда не интересовалась Сестринским делом, и судьба больных ее не беспокоила. «Матушка разрушила мою жизнь, пусть разрушаться ее мечты. Вот тебе и человек с Молитвой в роду.» Она была в очень хорошем настроении, когда ей принесли общее письмо от родителей и отдельно сестры.
Матушка кратко расписывала из будни, как растут близнецы и как все гордятся, что в их роду появилась Медичка. Интересовалась делами, самочувствием, а в конце ненавязчиво приписала: «Получилось ли узнать, кто царевна, если ли предположения?» В ответном письме она отвели на все вопросы кроме последнего и отдала на отправку.
В письме сестры чувствовалось больше теплоты и сожаления, что они еще долго не увидятся, а также поделилась последними сплетнями. «Александр Мохов, вошь на теле собаки, посватался к Наталье, к твоей подруге. Хоть у этого повесы репутация подмоченная, она все равно согласилась, побоялась, что возраст подходит, а предложений нет.» Сердце Аксиньи сжалось. Ведь только недавно он посещал их вечера с матушкой, ей отвешивал комплементы и что мечтает о такой жене как она, скромной и тихой. Злые слезы подступили к глазам, и она смяла письмо в комок.
«Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Закончу институт, стану медичкой, выйду замуж за какого ни будь офицера и уеду в далёкую губернию подальше от всего.»
глава 8. Чернильная ночь
— А ведь все на самом деле все ясно как день, как я не поняла этого раньше. — сказала Надя и залпом выпила всю воду из фляжки. Из всей группы от упражнений она краснела сильнее всех.
— Что понятно? — Аксинья сидела на холодной, почти полностью пожухлой траве, приятно пахнущей осенью.
Каждую тренировку куклы солдат становились все тяжелее, мозоли на ногах порвались и нещадно саднили, а ладони потеряли мягкость. Ногти она начала срезать под корень, что бы не ломались. К уже привычным упражнениями добавились новые. Теперь таскали куклы на спине, ползали по земле и отрабатывали навыки первой помощи в полевых условиях. В наплечных сумках лежали все необходимое. Надо было пройти небольшую полосу препятствий: проползли под досками, пробежать по небольшим островкам на искусственных возвышенностях и перелезть гору мешков с песком. За ними их ждали «раненные.» Их по очереди изображали все в группе. Не сосчитать сколько раз Аксинья падала в грязи, благо не высоко. Но почувствовав на себе, каково быть уроненными, все воробушки к концу урока стали удивительно деликатными даже с куклами.
— Так что, ты поняла?
— Почему нас так учат. Ищут сильные стороны. Развивают физические, духовные и умственные навыки. Что бы заранее знать у кого какая Словоплоть вероятнее всего будет. Да и потом, проще распределять.
— Мне без разницы куда распределят. Хоть на окраину империи. Только те, кого пригласят во дворец будут требовать высокие духовные познания, а для всех остальных. — Она процитировала слова Сестры Варвары— «перетащить, зашить, отрезать, перевязать, а в конце может записать некролог, все что требуется от сестры.»
Надя обиженно посмотрела на нее. Она не вылезала из книг и старалась изучить все глубже и серьёзнее, не оставляя надежду хоть как-то конкурировать с мужчинами врачами. И перспектива, что ее вместе с лентяйкой Аксиньей могут закинуть в какой ни, будь захудалый госпиталь на окраине, где она никогда не сможет продолжить образование была ей неприятна. Она всегда злилась, когда Аксинья начинала отзываться о сестринском и медицинском деле без благоговения, то есть почти всегда. Что бы сгладить ситуацию, она попыталась перевести тему.
— А если б ты могла выбрать, пошла бы во дворец служить?
— Хм, не знаю. Во дворец только 10 лучшим предлагают идти, но там, кк мне видится, практики настоящей будет не много. Поэтому, хочу в больницу имени мудрой Ксении, там передовой хирургический центр и много врачей из заграницы. А куда ты бы куда хотела?
— Далеко, туда, где тихо, мало людей и мало работы.
— Значит, ты будешь не против захудалого госпиталя на окраине? — она весело улыбнулась.
— Матушка хочет, чтобы я попала во дворец, но боюсь, она разочаруется.
Прозвучала команда, разложить кукол на места и идти переодеваться. Хоть занятия с сестрой Варварой и оставались самыми тяжёлыми, но то, что она не обращала почти никакого внимания на отсутствие тишины, давала какой то небольшой, но вкус свободы. Можно было орать и сквернословить, главное, что бы упражнения были выполнены до конца.