Их привычно построили и повели куда-то в левое крыло института. Глядя в белые затылки, Аксинья сразу вспомнила похоронные процессии с монахинями ходивших в точно таких же платках. Шорох юбок умиротворял, и девушка не следила куда их ведут. Она предполагала, что они вначале должны выйти на улицу а потом от туда добраться до Больницы мудрого Павла, но они прошли мимо главного входа. Аксинья вопросительно кинула взгляд на Надю, шедшую рядом, но и у нее вид был озадаченный. Однотипные холодные коридоры не давали подсказки, а утренняя темень за окном не добавляла освещения, тонкие ка паутина шторы едва заметно колыхались как будто за ними кто-то прятался. «В книгах именно в такие моменты появляется пустой. Ну и пусть появится, заберет меня и не придётся идти в на практику.» Она мрачно усмехнулась мыслям.
Они свернули в абсолютно такой же, как и все коридоры до этого, но в конце их ждал сюрприз. Девушки шедшие впереди начали растерянно озираться назад как бы прося подсказки, но никто не издал ни звука. Подойдя ближе и встав на цыпочки, Аксинья поняла, что так всех озадачило, обычная на первый взгляд стена с широкой стальной дверью, холод от которой начал ощущался с нескольких метров, была наклонена вперед градусов на 25. Как будто при строительстве стена начала падать, ее вовремя подперли, но решили оставить как есть.
Пока Марья Карловна возилась с навесным замком размером с кулак взрослого человека Аксинья осмелилась даже шепнуть, что-то испуганное Наде, но та была слишком взбудоражена, глаза горели предвкушением и сразу было понятно, что страха подруги она не разделяет. Дверь открылась на удивленные бесшумно, в проем как раз помешалось одновременно пара человек. Заходя, Аксинья почувствовала резкий, холодный запах металла. Так пахла кровь. В голове встал отчетливый образ из детства с раненным солдатом. Дыхание сбилось, и девушка почувствовала, что вот-вот начнет задыхаться, а это поднимет шум, Марья Карловна заставят званого строится и проходить в проем. Аксинья попыталась думать, о чем ни будь приятном, например о еде, о запечённых перепелах с картошкой которые часто готовила их повариха и сосредоточила взгляд на лампе, которую откуда-то вытащила классная дама. От небольшой лампы был на редкость яркий свет, он освещал шероховатые серые стены, дорога шла под небольшим углом, и они все ниже и ниже спускались вниз. Становилось все холоднее, стены, казалось, становились все уже и девушки начали жаться к друг другу. Строя уже, не было, задние напирали, передние тормозили. Кто то за спиной шепнул «мне страшно», ей ответили. Мгновенно все осмелели и начала почти в полный голос переговариваться. Чем сильнее они шумели, тем казалось тьма становится менее вязкой. «Да куда нас ведут. Экзамен на Сестер мы провалили и станем шахтерами? Там кто-то пробежал. Да сколько этот туннель будет длится, тут холодно. Марья Карловна долго еще?» Последнюю фразу явно сказала Мезенцева. Марья Карловна остановилась и медленно обернулась. На ее лице играла привычная полуулыбка, но в освещении лампы она казалась жуткой. «Наверняка именно так Салтычиха улыбалась перед тем, как разделать жертву», промелькнуло в голове у Аксиньи, и она непроизвольно попятилась, наступив кому-то на ногу. Шёпот стих. Казалось прошла вечность как классная дама шевельнулась и произнесла: «Тише барышни, тише. А то отвлечетесь, отстанете и ...» Она не договорила, развернулась и похромала дальше. Никто больше не издал ни звука, дышали все через раз, только обувь едва слышно шуршала по каменному полу.
«Вот она, гробовая тишина, которую так мечтала добиться Марья Карловна»
Дорога потихоньку выровнялась, а потом плавно пошла на подъем, запах погреба усилился, казалось, если высунуть язык можно почувствовать сырость и затхлость на вкус. Время потеряло свой темп, идут они 10 мин или 2 часа, непонятно.