Пока они, не твердым шагом спускались к главному выходу, Аксинья, потирая распаренные ладони, осмотрела своих подруг по несчастью. Ей казалось, что у всех на лицах было написано одно: вселенская усталость и скорбь по будущему, которое будет состоять из череды точно таких же дней. Но Аксинья ошибалась, не все разделяли ее печальных ход мыслей. Не смотря на усталость, некоторые были искренни довольны проделанной работой и тем, что стали на шаг ближе к обретению Молитвы. Особенно была счастлива Надя Суслова, испытывавшая неимоверную гордость за то, что ей разрешили посмотреть на настоящую операцию, которую лично проводил Пирогов. Ее мысли крутились вокруг того, как заручится его поддержкой и пойти в медицинский институт.
Но, Аксинья не могла об этом знать. Ее грусть подпитывалась видом распаренных рук с розоватыми разводами и грязным фартуком с чёткими отпечатками пальцев. Выйдя на улицу из теплого помещения все взбодрились и наплевав на свой статус как маленькие девчонки побежали на перегонки к анатомическом театре. Марья Карловна за такое бы их поставила на колени на пару суток, но новые наставницы не были такими жесткими и позволили воспитанницам такую вольность.
У открытой двери в туннель их уже ждала классная дама. Она что-то им говорила, но слова как будто рассеивались и не долетали до ушей девушек. Единственное, что Аксинья расслышала точно, это то, что теперь так у них будет проходить каждая суббота вплоть до нового года. После него они станут бывать в больнице еще чаще. Обратный путь она наслаждалась тишиной и сырым, холодным запахом стен. Легкий ветерок приятно холодил ноги, казалось, он вытягивает всю усталость и боль из них. Выйдя из туннеля в родной институт Аксиньи показалось, что она попала совсем другой мир. Здесь было тихо, не одного постороннего звука и даже запах мокрой тряпки и кислой капусты показался таким родним и приятным, что она не смогла сдержать улыбки. Аксинья еле дотерпела пока служанки заберут грязную одежду. Как только она оказалась в одном исподние то захотела сразу лечь спать, но Марья Карловна запретила и принудительно отправила всех в ванну к лоханям полных теплой воды. Избавившись от, казалось бы, полностью покрывшей ее тонкой пленкой запаха больницы и в полу сонном состоянии прочитав молитву, Аксинья с удовольствием упала носом в тонкую подушку, зарылась в шерстяное одеяло и провалилась в глубокий сон без сновидений.
Глава 11. Зараза
Аксинья никогда не любила баню. От духоты кружилась голова, о от грубых мочалок оставались следы на нежной коже. Но в это воскресенье, она впервые не хотела выходить. Она три раза вымыла голову и тело, чтобы наверняка избавится от запаха крови и пота. Приятных горячий пар с ароматом дерева и листьев грел каждую косточку и расслаблял натруженные ноги.
Раньше такое количество голых тело смущало Аксинью, в домашней бане она всегда мылось одна, не считая служанку, подававшей ей ароматические мосла и полотенца. Реже ходила с сестрой, но в неглиже они никогда не были, оборачивались в простыни. Но сегодня ей стало настолько все равно на свою наготу и окружающих ее сокурсниц, казалось пар проник в голову и вытеснил все мысли и стеснение заполнив освободившееся место белым ничем. Но счастье длилось недолго. Через час их заставили выйти не смотря на слабые протесты. Всем юным сёстрам пришлось вернуться к обычной воскресной рутине, выполнении домашних заданий, написание писем и чтение тайно принесенных газет. Все было как обычно за исключение одного, вчерашний день произвел впечатление на всех и желание поделится переживаниями было сильнее чем страх от наказания.
Записки летали через столы, шепотки на грани слуха не смолкали. Даже шиканье Марьи Карловны сегодня напугало первокурсниц. Им казалось, что они прошли самое сложное испытание в своей жизни и дальне будет только легче. Как же они все ошибались.
Их группа должна была посещать больницу каждую субботу. Второкурсницы работали каждый вторник и четверг, а третьекурсницы разделялись на две подгруппы. Те, кто были отобраны для службы во дворце, ходили в больницу во понедельник, средам и пятницам, остальные учебные дни отдавались под уроки этикета, хороших манер, танцам, музыки и искусству. Учили тому, что должна знать каждая леди. А вторая группа продолжала обучение исключительно в больнице, все уроки проводились в анатомическом театре и вели их уже врачи. Они делились на дневную и ночную смену, уже получали зарплату. Небольшую, но после выпуска она должна была вырасти до уровня врачей. Разумеется, только для тех, кто смог получить Молитву. Все остальные оставались на уровне сестер милосердия. После выпуска у девушек будет выбор: выйти замуж тем самым завершить, и сложить обязанности Сестры или продолжить работать. Только для отобранных в Императорский дворец путь был один, а все, за редким исключением, не могли выбрать куда отправится служить. Кто-то оставался в родной Павловской больнице, кому то везло и их распределяли по родным губерниям и строили практику в местных госпиталях и больничках, но особо смелые, через пару лет начинали частную практику, разумеется если Словоплоть востребованная. Особенно ценились акушерки, за несколько лет работы могли скопить неплохое приданное. Разумеется, все это можно вплоть до того момента пока не настанет война, тогда все без исключения распределяются по военным госпиталям, а кто то едет прям на поле боя, вытаскивать солдат из под пуль.