Светлана Павловна отпустила ее так же резко, как и вцепилась и подошла к следующей. Аксинья сразу почувствовала изменения. Исчезли запахи, до этого в коридоре стоял типичный запах больницы: хлорной известь, сырость и каких-то эфирными масел, которыми пытались перебить вонь. Но сейчас, воздух стал чистым как в горах. Она начала водить носом и даже понюхала рукав платья. Ничего. Ни она одна заметила изменения, было отчетливо слышно, как пара десятков человек шумно принюхиваются.
Потрогав лицо, она смогла нащупать линии. Они были самую малость грубее чем кожа. Она думала, что со стороны выглядит комично. Аксинья даже хихикнула, когда в голову пришёл яркий образ кого они все напоминают. «Да мы как стайка енотов. Черная маска и принюхиваемся в поисках вкусного». Ей очень захотелось с кем-то поделится своей мыслью, но наставница уже закончила обход. Лоскутный доктор ее придерживал под локоть, она хоть и стояла жестко на ногах с прямой как палка спиной, но было видно насколько она бледна.
Дальше ей расхотелось смяться. Им дали корзины для белья и тряпки с водой. Дверь открыли и ей показалось, что она попала в Пустоту. В то самое место, где мучаются души людей чьи книги жизни небыли дописаны.
Стерильно белое помещение вмещало по меньшей мере 50 коек которые были полностью заполнены мужчинами, женщинами и детьми. Какофония из стонов, криков и отрывков из писаний удалила в уши и если бы не четкое руководство Светланы Павловны, она бы наверное так и не сдвинулась с места. Подойдя к первой койке, она сразу возблагодарила наставницу за то, что она не чувствует запахи. Худая как скелет женщина с гноившимися глазами, покрытая с головы до ног высыпаниями, явный признак кори, лежала на простыне, покрытой разводами чего-то коричневого и бурого. Аксиньи даже тошно было думать о том, что это было. Она попросила привстать женщину. Да с большим трудом, покашливая приподнялась. Юная сестра с брезгливость, кончиками пальцев начала снимать огрубевшую наволочку желтоватого цвета. Из-за спины раздалось: «Чистота, главный залог быстрого выздоровления. Быстрее сестры». Светлана Павловна говорила это одновременно и всем и никому.
Аксинья старалась расфокусировать взгляд, когда снимала грязную простынь и обмывала женщину мокрой тряпочкой.
— Как вас зовут сестра? — Аксинья не ожидала, что женщина заговорит, настолько измождённой она выглядела.
— Ак к к синья. А вас как?
— Я Нюта. Долго мне еще страдать, Сестра Аксинья, А? Сколько еще терпеть. Дышать не могу, все болит, болит,— Она посмотрела не нее такими несчастными глазами, что Аксиньи захотелось заплакать и обнять несчастную. Она подумала: «Так, на уроках говорили, что нужно утешать и успокаивать»
— Сколько вы здесь, Нюта?
— Почти неделю.
— Нужно 2, две недели, тогда становится легче. И температура с с с падает и кашель уменьшится. Все пройдет, раз вы уже неделю здесь, то точно п п п ройдет— От нервов она начала заикаться от чего почувствовала, что краснеет.
Они проходили Корь и как долго она протекает Аксинья помнила. А также помнила, что люди часто умирают вот в таком положении. Ей стало стыдно, что она обнадеживает несчастную. Нюта явно приободрилась и даже постаралась улыбнуться.
— Ой, хорошо бы. А ко мне вчера подходил доктор с порванной щекой. Я вначале испугалась, а потом, он уколол укол, и стало легче. Уже не так сильно кашляю и в груди ничего не клокочет. Вот, смотри. — и она громко и часто задышала.
Аксинья внезапно поняла, что перед ней не женщина, а девушка не многим старше ее.
— А откуда ты? Чья? Почему сюда тебя привели?
Пока она обмывала и помогала одеть чистое, Нюта все рассказала о себе. Ей было 16. Дочь небогатого лавочника, имеет 4 братьев. Заразилась от младшего, тот хоть и выздоровел, но почти полностью оглох. Сосед предложил ей отправится сюда, чтобы остальных болезнь не подкосила. Мать убивалась, не хотела дочь отдавать, но если бы заболели старшие брать, то некому бы слало работать. Вот так она здесь и оказалась.
Как только все было готова, Аксинья положила чайные примочки на глаза девушки от конъюнктивита и уже собиралась уходить как в ее руку схватила Нюта и тоненьким голоском попросила прочитать с ней стих из писания о здоровье, на всякий случай. «Милая, пожалуйста. Ты уйдешь, а с молитвой мне полегче будет». Обхватив тоненькую ладонь своими, она начала тихо, боясь всхлипнуть, зачитывать наизусть, иногда путаясь с словах. Не зря их заставляли заучивать их. Нюта с прикрытыми примочками глазами повторяла эхом каждую строчку.