Закончив, она с тяжелым сердцем подошла к следующей койке. «Вот, сказала ей, что точно выздоровеет. А если не выздоровеет? От кори часто умирают. Она же меня проклинать будет перед смертью, за то, что ложную надежду дала». Немного облегчило ее муки то, что в палату вошли врачи. Помимо Лоскутного доктора, который как раз подошел к Нюте с широкой приветливой улыбкой, что дало легкую надежду на то, что девушка все же выживет, вошли еще трое в белых халатах. Они по очереди подходили к тем, кто уже был переодет и вымыт. Давали лекарства, осматривали и что-то записывали.
На соседних койках лежали мать и сын. Мальчик, похожий на птенчика, что-то пропищал при веде ее и протянул тоненькую ручонку. Ей показалось, что если она дотронется, то в миг сломает крошечную ладошку, то этому коснулась лишь кончиками пальцев. Мать на соседней кровати, что-то лепетала сквозь слезы, Аксинья разобрала только «Сынок» и «Пожалуйста». Что бы не слышать плачь матери, которая ничего не могла сделать для ребенка, она начала громко утешать мальчика. «Все будет хорошо. Вон ты какой большой, сильный, вырастешь еще сильнее будешь. Надо чуть-чуть потерпеть.» Она подняла его на руки, чтобы снять ночную сорочку, ребенок казался таким легким, как охапка веточек. Из его горла вырвался звук как будто кто-то сломал толстый сук, мальчик дернулся, лицо посинело, он перестал дышать.
Аксинья услышала крик. Только когда у нее из рук вырвали ребенка она поняла, что кричит она. Кто-то, схватив девушку за локоть и куда-то повел. Туман в голове не давал соображать, только одна мысль билась о череп: «Он что, мертв? Мертв.» Но тут совершенно неожиданно ей плеснули холодную воду в лицо. Туман в голове резко растаял, и Аксинья поняла, что стоит за дверью в палату для инфицированных. А привела ее в чувства Светлана Павловна. Выражение лица у нее было непроницаемое.
— Т-т-ам м-м-мальчик …
— Знаю, что мальчик. Врачи делают все возможное.
- Но, о н-н, такой, м-м-маленький. Он не д-д-должен— к горлу подкатил ком- Он же такой м-м-маленький! — Последнее слово скрылось в всхлипе.
Вначале раздался резкий звук, а потом появилась боль. Щека горела. Аксинья удивленно посмотрела на наставницу. Та схватила ее за плечи, не больно, но крепко и посмотрела прямо в глаза.
— Успокойся Сестра. Ты не должна пугать остальных пациентов.
— Н-н-но..
— Здесь умирают люди, страдают, мучаются. На это больно и горько смотреть. Ты увидишь здесь много. Но, ты не должна терять контроль. Ты меня слышишь? — Аксинья послушно кивнула, сдерживая слезы. — Ты должна оставаться спокойной. Увидела, что-то странное, с чем не можешь справится, сразу зови врача или старших сестер. Не впадай в панику. Знай, по началу будет очень больно, но дальше привыкнешь. Мы здесь для того, чтобы облегчать участь больных. Ты меня слышишь сестра?
— Я н-н-несправлюсь. Не хочу. — практически пропищала Аксинья
— Сможешь. Ты же старшая дочь солдата, так? Судьба тебя выбрала значит. А нам не посылается такой судьбы, которой мы не можем выдержать. Поэтому не будь эгоисткой, быстро как заяц, сбегай умойся и так же быстро назад. Заодно принеси еще ведро с водой.
Она ее даже подтолкнула для ускорения. Аксинья быстро добежала до места, где стерилизовали инструменты и начала ладонями черпать из только принесенного ведра ледяную воду. От этого щека начала гореть ещё сильнее. Окружающие, казалось, не обращали на нее внимания. Немного прейдя в себя и восстановив дыхание, юная сестра подхватила за тонкую ручку ведро и поковыляла обратно. По пути он думала о судьбе и насколько она может быть злой раз сделала так что она, графиня, должна смотреть на это. «Ох батюшка, как же ты на войнах нагрешил, что я должна так за твою душу отдуваться. Нет, я здесь не останусь, я найду способ выбраться. Судьбу можно выбрать.» Ведро больно ударило ее по колену, Аксинья посчитала это знаком своей правоты. Злость на судьбу вытеснила слезы. Поэтому подходя к Светлане Павловне она была практически спокойна.
Оставшийся время наставница не отходила от Аксиньи. Она говорила с пациентами, утешала и подгоняла, чтобы девушка быстрее меняла белье. Некоторые тяжело было двигались, поэтому в четыре руки справляться стало быстрее. Аксинья ни разу не посмотрела в сторону кровати мальчика.
Она поняла, что час закончился, когда начала чувствовать легкий сладковатый запах гноя. Ее, как и всех остальных сестер вывели из палаты. Краем глаза она заметила. Что на замену ним уже пришли другие девушки, в более маленьком количестве, но и основная работа уже была сделана. Они уходили как раз в тот момент когда Светлана Павловна надевала «Маски» на их лица.