Василиса Васильевна со снисходительной улыбкой окинула изможденных воробушков. Аксиньи казалась, что все смотрят на нее. Она бы удивилась узнав, что большая часть девушек даже не поняла, кто это кричал. Настолько все были растеряны и испуганы видом тяжело больных и умирающих. В руках, ногах была дрожь и слабость. Голова болела как будто бы в нее набили рой пчел и встряхнули.
«Что, испугали вас. Ну ничего. Это поправимо. Дальше будет еще интереснее» — весело произнесла она и стала их распределять. Ее отправили в мужское хирургическое. Это место ей показалось раем. Всего то надо было сделать перевязку больным после операции. Все болтали. Перебрасывались шутками, иногда смешными, а иногда салеными. Здесь койки были разделены белыми складными ширмами. Но многие ох сдвинули, что бы было проще разговаривать. Аксинья смущалась, когда приходилось снимать бинты с обнаженного торса поджарого офицер, а тот видя ее смущение говорил
— Сестра, вы обязаны еще проверить мои глаза. Я настолько ослеплен вашей красотой, что, по-моему, ослеп. А с другой стороны палаты, доктор Великан, осматривающий рану вновь привезенного мужчины, зычно крикнул.
— Ну раз ослеп, Василий, значит перевести тебя надо у другого отделения. Там правда, работают исключительно сестры, переболевшие оспой и волчанкой, но тебе ведь уже все равно?
— Да, доктор. Лицо вообще не главное. Я и просто на ощупь красоту женщины оценить могу.
Она смущалась, но внутренне радовалась, что здесь нет той атмосферы безнадежности и боли, оставшейся за дверьми инфекционного отделения. Наоборот, люди, пережившие операцию как будто обретали новые силы что бы жить. Она подхихикивала пошленьким шуткам и с удовольствием принимала комплименты. Туда, сюда ходили еще сестер пять, одно из них была малышка Валечка. Она очень смущалась и краснела при виде обнаженных мужских тел. Доктор Великан, явно решил взять покровительство над ней и не отходил не на шаг, взглядом испепеляя каждого, кто хотя бы заикался перед ней не по делу и всячески подсказывая, что делать. Они выглядели как отец и дочь, это картина вызывала умиление у Аксиньи, она даже расплылась в непроизвольной улыбке. Слабость потихоньку начала уходить, а озорной смех офицеров поднимал настроение.
— У вас очень красивая улыбка, сестра. — сказал молодой светловолосый юноша, которому Аксинья только начала снимать бинты с руки.
— Спасибо, Ваше благородие, я...
- Зовите меня пожалуйста, Алексей. Ах, как же болит голова— он схватился за лоб и так радостно посмотрел на нее, как подросток получивший наконец то внимание от очень важного взрослого— а то, право, стыдно, вроде офицер, а поранился в такой смехотворной заварушке. Представляете, даже из академии выйти толком не успел— Алексей смущенно поправил волосы.
— С каждым может случится. Судьба извилиста. — Аксинья так давно не вела свецкие разговоры с галантными мужчинами, что даже забыла насколько это может быть приятно. Алексей, явно обрадованный вниманием юной особы, старался выглядеть более солидным и опытным несмотря на то, что они были ровесниками. Он рассказа о драке, в которой получил открытый перелом. В месте с товарищами они вышли из академии и хотела пойти в литературный салун, там в тот день должен был выступать знаменитый поэт, но по пути на них напали трое в плащах. Все случилось так быстро, что они даже рассмотреть нападающих не смогли.
- И вы представляете, сестра, мне даже показалось, что одним из нападавших была женщина. Они даже не украли ничего.
— Да, ничего не украли, кроме самоуважения. Странный ты Алеша, рассказываешь такой красивой девушке, что тебя побила какая-то баба. Посрамился бы. Сестры из жалости не влюбляются. — Насупленный парень с перевязанной головой и рукой заставил Алексея сконфузится. Да и сама Аксинья почувствовала, что краснеет и что бы скрыть неловкость еще раз проверила бинты и окинула взглядом офицера. Он был без преувеличения красив, правильные черты лица, небесного цвета глаза, полное отсутствие растительности на лице. Аксинья не любила бородатых. Но тут, что-то в идеальном лице ей показалось странным. Присмотревшись, она поняла. Что ее смутило.
— Алексей, пожалуйста, подвинетесь поближе ко мне.
— Конечно сестра. А кстати, как вас зовут?
Но Аксинья не ответила, коснулась волос и раздвинула их на пробор. По голове, вилась черная, тонюсенькая лента. Похожая, но в разы тоньше, чем была у Светланы Павловны, только это двигалась как живая, едва заметно, но именно это мельтешение и привлекло ее внимание. Аксинья чуть не вскрикнула, настолько эта лента напомнила ей змею, но вспомнив утренний провал, она прикусила язык и завертела головой в поисках доктора. Поймав взгляд Великана, она одними губами попросила его подойти. Валечка семенила рядом. Он грузно присел на койку, пожал руку Алексею, представился Григорием Григорьевичем и по указанию сестры осмотрел голову. По его виду стало понятно, что он очень удивлён. Расспросил, вводил ли кто ни будь парню когда нибудь, Чернила, проходил ли он обучение, были ли в семье люди с врожденной Молитвой? Получив на все, нет, он велел Валечке сопроводить его в отделение для работы с Проклятиями. Алексей кинул грустный взгляд на Аксинью, но ничего не сказал. Она дала себе слово, что постарается навестить этого приятного, милого парня сегодня. И поддавшись порыву, подсела к его ворчливому товарищу с перевязанной головой, не слушая слов сопротивления сняла бинты и заметила через ежик темных волос точно такую же «змейку». Доктор Великан и его отправил в Отделение, но перед тем как двинуться за ними, расспросил Аксинью о том, что та знает. После пересказа истории с нападение, он исчез за дверьми палаты, напоследок бросив через плечо: «Осмотри тщательно головы остальных, найдешь, что-то, похожее, зови меня или Лёвушкина».