«Эх, а я надеялась, что оставшейся день будет спокойным. Только с приятным человеком познакомилась» — с болью подумала Аксинья. Она зажмурилась и сложила руки книжечкой перед собой и мысленно произнесла: «Судьба, пусть моя книга жизни будет весела и радостна. Сотри со страниц черные пятна».
Аксинья никогда не была особо религиозна, учила положенные молитвы, искренне восхищалась красотой церквей, послушно каждый год записывала свои свершения в семейную книгу. Но искренней веры и трепета перед Писаниями никогда не испытывала. Она даже думала, что Судьба, отправила ее в белую казарму из-за того, что она не достаточно тщательно молилась. Как еще объяснить это безобразие к которому ее никогда не готовили.
Шути мужчин стали какими-то натужными, а потом и вовсе стихли когда она нашла еще двоих со «змейками» на голове, тоже товарищи Алексея. Препроводив их в Проклятое отделение, она заметила переполох среди врачей и старших Белых сестер. Все ходили поспешным шагом и переговаривались на ходу. Почти у всех столпившихся на четвертом этаже на лицах были «Маски» очень похожие на те которыми их благословила Светлана Павловна. Василиса Васильевна тоже была здесь и не сразу обратила внимание на воспитанницу. А когда увидела, то нетерпеливым жестом прогнала со словами: «Иди в сестринскую. Сейчас не до вас. Слушайтесь Сестру Варвару и Сестру Олесю. Сегодня они вами руководят»
По вечно скорбному лицу Сестры Варвары было не понятно, зла она на то, что ее заставили возится с первокурсницами или ей все равно. Хотя, Аксинья вспомнила, что она же должна после выпуска уехать обучать сестер милосердия кудо то далеко от столицы. Поэтому юная сестра решила, что не смотря на скорбное выражение лица, та находится в комфортной для себя среде в отличии от Сестры Олеси. Та нервно одергивала платье, терялась если у ней подходили с вопросом, а через час начала очень резко отвечать: «Ты, что глупая, не понимаешь?! » а дальше следовало громкое и возмущенное объяснение вопроса с перерывами на громкие вздохи. Казалось, она нервничает все больше и больше. Поэтому все из ее группы повадились ходить с проблемами к Варваре. Та хоть и объясняла немного нудно, но была спокойна как камень. Но, по большому счету за ними особо никто не следил. На этажах постоянно менялись врачи, примерно каждый час и видимо поскорее хотели отработать свое время и уйти из отделения Проклятий. Что-то странное там происходило, но курсисток не пускали, что не помешало Мезенцевой на придумывать теорий. К вечеру по всей больнице расползлись слухи, один абсурднее другого. Кто-то считал, что нашли вирус, вызываемый проклятием, ведь зачем-то они «маски» надели?» Кто-то считал, что дело в том, что совершили покушение на какого-то отпрыска знатного семейства. Кто то, что эта та же самая странная болезнь, что погубила предыдущих правителей. Последнюю теория была придумана, когда на четвертый этаж взбежали трое в полицейских мундирах, и не вышедшие оттуда не разу. В какой-то момент все настолько были увлечены разговорами, что никто даже не заметил, как Аксинья провела на 20 мин дольше в столовой и после без дела прогуливалась по мужскому отделении, собирая комплименты. Это повышало ей настроение и стирала из памяти скорбное утро. Судя по темноте за окном, их уже скоро должны были отправить в Институт. Она решила сделать последний круг с важным видом рассматривая пациентов как заметила, что принесли новенького на носилках. И как только он лег на кровать у самого выхода, то сразу отделился шторкой от неутихающего гомона. Девушка решила краем глаза посмотреть, кто там и идти в Сестринскую. Проходя мимо, она хотела лишь холодно бросить взгляд, что бы выражало бы ее профессиональную выдержку, но остолбенела, как только увидела полулежащего на койке мужчину.