Она не могла сосредоточится не на чем. Домашнее задание делала в пол силы, на уроках считала мух, даже наказания ее теперь не пугали. Подруги заметили ее изменения и пытались расспросить. Но Аксинья, решила никому не доверять секрет, ведь ее попробуют отговорить и удержать. Она лишь отбрехалась тем, что пришло письмо с счастливым известием и что расскажет о нем позже.
Но на уроке физической подготовки, сестра Варвара подошла к ней и шепнула: «Не знаю, что ты задумала, но лучше не стоит. Себе хуже сделаешь.» Варвара видела, как они общались и могла что-то заподозрить. После этого Аксинья до самой субботы была как на иголках, вздрагивала от одного взгляда преподавателей, каждая пауза в разговоре заставляла ее нервничать и ждать обвинения. Она почти накричала на Надю, которая просто спросила ее о пациентах, у которых нашли «змей». На невинный вопрос, она огрызнулась и до конца дня вообще ни с кем н разговаривала.
Когда настал тот самый день, она чуть ли не бежала по туннелю впереди всех, а когда им стали давать задания, проигнорировала свое и место акушерского отделения сразу пошла в мужское, послеоперационную палату.
Но поговорить у них не получилось. Когда она пришла в первый раз с ним на койке сидели двое и перебрасывались в карты. Он лишь мельком взглянул на нее. Когда ей удалось второй раз прийти в его палату он обобщался с врачом и на робкий вопрос, не нужна ли ему помощь, отмахнулся как от мухи. К горлу подкатывал ком обиды, глаза были на мокром месте. Она не понимала как человек, который недавно говорил о любви к ней был настолько холоден. Последней каплей стало то, когда она заметила, как он очень мило общается и шутит с одной из молодых сестер. Аксинья не слышала разговора, но с каким обожанием на него смотрела девушка, разорвало ее сердце. Она ошибалась целый день, каждая перевязка была отвратительной, пытаясь сдержать слезы не могла смотреть в глаза пациентам. Наставница, видимо решив, что ее расстроило состояние одного из больных, пыталась ее подбодрить, но это вызывало обратный эффект. Под вечер она в последний раз дошла до его палаты, но его там даже не было. Ей захотелось, что-то сделать, хоть, что ни будь, обида и боль переполняли ее, требуя действий. Аксинья подошла к его кровати и с силой сдернула покрывало. Что-то белое выскользнуло и спланировало на пол, это был маленький, размером с половину ладони лист. Она подбежала, схватила и убедившись, что на нее никто не смотрит начала читать. В сердце затеплилась надежда. В сердце как маленькая бабочка затрепетала надежда. На клочке было написано одно слово «чердак».
Примерно через час они должны были группой отправится назад в Институт. Суета потихоньку стихала, усталость брала свое. Скоро должна была прийти ночная смена. Аксинья, из-за дневных метаний не смогла сходить в трапезную, кусок в горло не лез. Но, это стало ее шансом исчезнуть. Она сказала, Василисе Васильевне и та спокойно ее отпустила так как срочных заданий у нее не было. Но вместо того, чтобы отправится вниз, она пошла на верх. На нее никто не обращал внимание, мало ли зачем ее отправили. Лестница на чердак находилась в самом конце коридора скрытая пошарпанной дверью. Аксинья воровато оглянулась, открыла дверь, она даже не скрипнула и очутилась в непроглядной тьме. Дышать стало щекотно, а внизу живота тянуло от мучительного ожидания. Стальная лестница была невысокой, всего семь ступенек и она оказалась на чердаке. Ей пришлось пригнуться, потолок был слишком низкий, через небольшие бойницы под крышей едва пробивался вечерний свет. То тут, то там, без какой, ибо логики стояла мебель, в основном проржавевшие и сломанные койки, один шкаф без полок, коробки, много коробок содержание которых невозможно было разглядеть во мраке. Пахло пылью и сырость. Что-то скрипнуло под ногой и ей в голову пришли детские страшилки про пустых, которые обязательно должны водиться в подобных местах. По коже побежали мурашки, она услышала биение сердца в ушах. Стало страшно. Она уже подумала, что записка с надпись «чердак», была просто чья-то шутка или вообще адресовалась не ей. Аксинья судорожно стала ощупывать люк, чтобы выбраться из этого царства пыли как кто то резки движением обхватил ее за талию и зашептали в ухо.