— А я уже думал, что ты не придёшь— мурашки табуном пробежали по всему телу Аксиньи, от неожиданности она выпалила
— Давай сбежим. Я люблю тебя— он прижался к ней всем телом.
— И я тебя люблю, всегда любил. Я расторгну помолвку, и мы уедем. Мне все равно, что скажет матушка. Тебе только надо доказать свои чувства.
Дальнейшее Аксинье представлялось смутно и урывками. Александр что-то шептал на ухо, быстро снял ее платье и косынку. По охал, как смели остричь ее прекрасные волосы. Она пыталась робко отталкивать его руки, но он настойчиво шарил ими по ее телу. Слабые сопротивления затихли. Потом они легли на одну из старых кушеток с грязным и пыльным матрасом и почувствовала толчки и движения между ног. Она знала про секс из уроков анатомии и гинекологии, а из рассказов подруг, что это одна из сторон любви, но жар, возбуждение и нетерпение вначале сменилось легким дискомфортом, не больно, но разочаровывающе, акт любви она представляла по другом.
«Это значит, что мы почти муж и жена, значит все взаправду и я смогу сбежать» — думала она, глядя в потолок и странно улыбаясь пока Александр лежал на ней. Глаза привыкли к темноте и когда он содрогнулся и перекатился набок, ей показалось, что его лицо исказилось от боли. Аксинья захотелось его обнять, пожалеть, ведь не известно, как это ощущает мужчина, но он быстро сел, поцеловал ее в щеку и начал натягивать штаны.
— Мы теперь как муж и жена, да?
— Конечно, моя драгоценная Ксюта. Ты показала, что точно хочешь сбежать со мной несмотря ни на что. — Он обнял ее и горячо зашептал в ухо. — Вы тут каждую субботу, ведь так. Мне надо кое, что подготовить, подожди еще недельку. Я оставлю записку с инструкцией, что тебе делать. Сюда лазить опять будет опасно, оставлю ее в матрасе моей койки.
Он громко чмокнул ее в щеку и велел ей спускаться отсюда первой и взять, что ни будь для вида, на случай если застукают. Аксинья умилилась тому, насколько он заботливый и как беспокоится о ее репутации. Она выхватила из коробки какую-то книгу наугад и согнувшись двинулась к лестнице. Александр помог ей его открыть и убедившись, что рядом никого нет, она ловко сбежала по лестнице, не издав ни звука. Ей хотелось поймать взгляд возлюбленного, но он сразу как только она встала на пол, тихо прикрыл крышку. Сестра постаралась привести одежду в порядок, на платье ничего заметно не было, но серые пятна пыли как цветы на лгу, расцвели по всему фартуку. Она, быстро, почти бегом, что бы никто не заметил состояния ее одежды рванула в кладовку где хранили цистерны с водой. Сердце билось часто, но не от бега, а от предвкушения скорого счастья. «Все, я скоро больше не увижу этого отвратительного места, пропахшего кровью и гноем», радостно думала она. А в кладовке она поплескала воду на юбку, что бы грязи не было видно, а наставнице сказала, что случайно перевернула ведро, когда подтаскивала его к палате. Книгой оказался гинекологический справочник, где сочетались советы врачей и бабок повитух с их приметали и обрядами. Ее она оставила в сестринской, в книжном шкафу.
Путь от больницы до туннеля был самым тяжелым испытанием. Мокрая юбка липла к ногам, холод грыз ноги как бешенная собака. Тонкая ткань не спасала. В добавок ко всему, внизу живота саднило, напоминая о не самом правильном сегодняшним поступке. Эйфория от встречи потихоньку спадала и на ее место пришел страх: «А если моя семья никогда меня не примет. А что, если матушка откажется вносить меня в семейную книгу из за того, что я пошла против судьбы. А если графиня Мохова невзлюбит меня?» Но не одной мысли о том, что Александр может не прийти и обмануть, не смогли пробраться в ее голову. Даже когда, где-то на окраине сознания, всплыло воспоминание о том слухе, что у него, в 20 лет уже есть несколько внебрачных детей, теплая волна от мысли об его сегодняшних объятых смыло волной только начавшиеся зарождаться подозрения. Виктория попыталась расспросить Аксинью, почему ее одежда была в таком состоянии: «Ты в перерыв в Яузу бегала купаться, сейчас же не сезон?», веселым шёпотом спрашивала она у нее, но Аксиньи было не до нее. Делится секретом с кем-либо было опасно, и она выдала ей версию с перевернутым ведром.
Вынырнув в прохладное, но безветренный коридор института, Аксинья подумала, что может быть стоит рассказать Мезенцевой. Она пошла сюда учится вопреки родительскому желанию, чтобы иметь выбор и выйти замуж по своему усмотрению. Может Виктория могла дать совет, как потом общаться с разгневанными родителями. Но покатав эту мысль почти до самого отбоя, она решила, что все таки нет. А вдруг она выдаст ее или попытается отговорить. А Наде? Надя ей казалась наивной, мечта стать врачом и восхищение Пироговым занимало все ее мысли. «Надя просто не поймет меня. Она никогда не любила.» С остальными однокурсницами она не была настолько близка, а Екатерину даже побаивалась после их разговора в парке. «Эта меня точно сдаст из мести. Да еще и напишет жалобе ее Императорскому величеству. С не станется.» Аксиньи надоела думать о таком сложном понятии как доверие и переключилась на более легкое и приятное. Накрывшись жестким одеялом, она провалилась в грезы о будущем, о спокойной жизни без крови, криков, Марьи Карловны и сломанных конечностей. «Я снова смогу носить любимы платья и украшения. Ездить на приемы, отдыхать и спать в волю в летней резиденции. У нас с Александром будет много детей. Он будет часто уезжать, но зато, а я буду управлять его имением на правах жены и проводить спокойные вечера попивая чай.»