Побочные эффекты: головокружение»
Взяв перо и чистый лист, она сначала попыталась переписать рецепт витиеватыми, изящными буквами, но они навели ее на мысли о приглашениях на приемы и балы, от чего непрошенные слезинки с едва заметным стуком упали только начатый текст и размыли чернила. Скомкав и выбросив испорченный листок, она начала заново. Что бы больше не отвлекаться она начала мысленно проговаривать каждую букву. «Р, Е, Ц, П.Т» и так далее. На этот раз она выбрала круглый, убористый шрифт, который очень легко читался, без лишних завитушек. Мин за 10 она выработала стратегию борьбы с плачем. Как только мысли сворачивали на кривую дорожку, она мысленно проговаривала. «Во-первых, если я заплачу, то меня услышат, будут расспрашивать. Во-вторых, испорчу начатую работу. В третьих. С.О.Л.О.Д.К.А» Она по два раза проверяла правильность написания слов, если была малейшая помарка, то лист мялся и все начиналось заново. Если мысли становились уж слишком громкими, она била себе щелбан в лоб или отвешивала пощёчину. Нехитрая последовательность позволяла ей раз за разом возвращать себя к работе. Она настолько погрузилась, что даже не заметила, как в комнату тихо вошла женщина, которую Варвара назвала Зариной, одетая в нежно голубое, хоть и изрядно потертое платье Белой сестры. У нее были острые черты лица, тонкие губы, которые она постоянно кусала, пронзительные, строгие серые глаза, а на правой руке алел ожог.
Она ненадолго задержала взгляд на Аксинье, и быстро забрала уже приличную стопку рецептов, подсунула новую и ушла так же незаметно как и вошла. Девушка подняла глаза лишь когда закрылась дверь, но сразу же, не давая себе отвлечься, вернулась к работе.
Вскоре ей очень захотелось есть и пить. Но помня наказ Варвары, она не посмела даже подняться с места. Сестра Зарина, словно услышав ее мысли, бесшумно зашла и так же тихо поставила на стол тарелку с двумя кусками хлеба с маслом и стакан чая. Аксинья хотела рассыпаться в благодарностях, но женщина уже удалилась. Быстро расправившись с трапезой, она вернулась к работе. Теперь ей предстояло переписать таблички с названиями трав которые должны были крепится на многочисленные ящички и ячейки.
День клонился к вечеру, за маленьким окошком быстро темнело. Пришлось зажечь лампу. Работы оставалась совсем немного и страх того, что ей нечем будет занять голову приводил ее в ужас, поэтому она максимально пыталась растянуть время, примеряя к названию растений тот или иной шрифт, останавливаясь и переписывая начисто наиболее как ей казалось, отражающий характер растения, даже если она его никогда не видела.
Когда за окном совсем стемнело в комнату кто то зашел. Вначале она подумала, что это опять Залина, но это оказалось Сестра Варвара. Аксинье показалось, что прошла целая жизнь с момента их встречи в чулане. Страх того, что она сейчас скажет, к кому поведет, что сейчас возможно будет решена ее судьба заставило сердце биться чаще, на лбу выступил пот, а внизу живота начало тянуть. Но она заговорила совсем не об этом.
«Твоя группа уже ушла. Я сказала, что у тебя есть подозрение на заражение Корью и, что тебя должен осмотреть доктор Лёвушкин. Если все будет в порядке, я сама тебя отведу в институт. А теперь пойдем, только тихо.»
В этот раз он ее не тянула за руку, на часто оглядывалась, идет ли Аксинья за ней. В аптеке она не заметила никого. Казалось, сама больница задремала. Желтоватый свет ламп был уютны и убаюкивал. Народу стало намного меньше и все они двигались медленно и даже с ленцой. Только изредка кто-то нарушал вечернее спокойствие вскриком или громкими шагами. Аксинья не знала куда ее ведут. В этих коридорах второго этажа она никогда не была. Им постоянно попадались чистые, выбеленные двери с медными табличками, но она не успевала их читать, слишком быстро шла Варвара, ей приходилось, чуть ли не бежать, чтобы не отстать. У одной из таких дверей она остановилась, пару раз стукнула ее костяшкой пальца. Аксинья услышала щелчок открывающегося замка и дверь приоткрылась. Варвара кивком головы велела ей заходить первой, девушка послушно шагнула в темный кабинет с ярко светящимся торшером. Свет падал на массивный резной стол, с разложенными на нем в хаотичном порядке книгами, на част книжного шкафа и краешек простенького ковра. Здесь было большое окно, но ничего кроме кромешной тьмы и веток дерева росшим вплотную к стеклу рассмотреть было нельзя. Не смотря на свет комната все равно казалась темной. За столом сидел хорошо знакомый ей Лоскутный доктор или Яков Иванович Лёвушкин. Он поднял взгляд от какой то колбочки на нее, улыбнулся кривоватой улыбкой и жестом предложил сесть на стул напротив него, явно предназначенного для гостей. Аксинья покорно села, а сестра Варвара как стражник встала за ее правым плечом.