Глава 17. После
Столовая была залита бледны утренним светом, поэтому слуги зажгли еще свечей. Камин растопили еще пару часов назад, поэтому по столовой разливалось приятное тепло. Все семейство, кроме близнецов оставшихся с кормилицей и няней в комнате графини, собралось за столом. После подачи кофе отец семейства начал разговор.
— Ксюта. Дорогая. Я думал, ты оденешь, что-то твоих любимых нарядов?
— Я уже так привыкла к образу жизни сестры, что просто не смогла одеть такие роскошные одежды
— Это правильно. Я всегда говорил, что солдат должен довольствоваться малым.
— Дорогой, но она не солдат. — Укоризненно произнесла графиня.
— Не солдат, но сестры всегда находились с нами на полях сражения, плече к плечу. Поэтому, она как солдат. Молодец дочь, я никогда не одобрял чрезмерное транжирство.
— Она у нас молодец. О ней очень хорошо отзываются учителя. Все в один голос написали, что есть все перспективы попасть во дворец. — она мечтательно улыбнулась.
— Да матушка, сестры мне говорили, что уже к началу второго курса моя Молитва может проявится. Я точно не черновик. — Аксинья кротко улыбнулась, потупив глаза— и я хочу, что бы мои способности пошло на пользу людям.
— И оно пойдет. Тебя должны хорошо оценить при дворе. Говорят, там потрясающе красиво.
— Вы правы. Двор наверняка прекрасен и полон интересными и важными людьми. Но я много думала, моя история очень похоже на тот отрывок из Судьбы, про старшего сына предателя. Узнать о Судьбе с день совершеннолетия, не частый путь.
— Да, действительно похоже. Мы уверены, тебя ждет не менее блестящее будущее. Жаль, что ты так ничего не узнала про царевну, ну ничего. — Она глубокомысленно вздохнула— Даже если тебя не возьмут ко двору, ты всегда сможешь очень выгодно выйти замуж, например за Гр
— Я приняла решение не выходить замуж. — Отец поперхнулся кофе, сестра все это время молчавшая, казалось хотела сползти под стол, а с графини слетело все благодушие.
— Что ты сказала, дорогая?
— Моя история, прям как из писания, Судьба указывает мне дорогу, чем я должна заниматься. Хочу как настоящая Белая сестра, посветить все свои силы и благословения простому народу, чтобы до конца жизни заботится о спасении душ. Раз Судьба сестры так неожиданно постучалась в мою дверь, значит я должна выполнять долг до конца жизни. — она гордо выпрямила спину и отпила еще немного черного кофе.
— Но, как же дворец.
— Даже если меня туда позовут, откажусь. Или сделаю то, после чего меня туда точно не возьмут. Блеск и роскошь не для Сестры, наш удел жить скромно и помогать людям. А замуж не пойду, так как какой благородный муж захочет, чтобы его жена шлялась по госпиталям.
— Но почему же. — отец от новости оправился раньше матери— Я не запрещал Графине работать, даже предлагал открыть небольшую больницу недалеко от нас, что бы она могла практиковать, но она отказалась, решила посветить всю себя семье— он добродушно посмотрел на жену, все еще бледную и ошеломленную
— Но не все такие щедрые как вы, батюшка. Да, не позволили бы вы матери по полю боя бегать.
— Это да, права дочь. Ни один муж не должен подвергать опасности свою женщину. Ты точно решила? Не передумаешь? Я такой выбор уважаю, но ты.
— Не передумаю, я решила покорится Судьбе. Так будет правильно.
— Но постой же. — Графиня даже приподнялась на стуле. — Ты не можешь без моего разрешения!
— Я воспитанница Катериненского института. Выбор за мной.
— Как ты можешь отказаться от замужества и от статуса. Это дурость. Ее надо выбить из тебя.
— Матушка, — вкрадчиво и тихо, стараясь не выдать дрожь в голосе сказала Аксинья— я, дочь, солдат… Старшая из трех…, не так, ли? — она выделила каждое слово интонацией. Графиня, явно сбитая с толку, села на место. Было видно, что у нее в голове роятся мысли. — а значит, я должна посвятить себя служению солдатам и нуждающимся людям. Так же написано в Писании, матушка?
Она впервые говорила с ней так вызывающе. Графиня Крылова быстро свернула разговор и сославшись на то, что ей нужно проверить детей скрылась из столовой. А отец начал ее расспрашивать о буднях, о больницах, чему их обучали. И даже испуганная Анастасия включилась в разговор. Аксинья старалась держаться просто и непринужденно, но внутренне была вся съежена и дрожала. Она понимала, что разговор с родительницей не закончен. После завтрака она уже ждала ее в комнате. Как только Аксинья вошла, та подлетела к ней почти в плотную и холодно спросила.