— От кого ты узнала?
— Что узнала?
— Не лги. Я знаю, ты откуда-то узнала.
— Что узнала, матушка? — невинно спросила Аксинья. Она впервые почувствовала какую-то власть над матерью и эти ощущения ей нравились. Графиня мгновение колебалась, но не сказала того, чего ждала от нее дочь.
— Не важно. Просто выбей из головы эти гадкие мысли. Ты действительно хочешь остаться в грязи, среди простолюдинов навсегда?
— Вы сами с детства говорили, насколько это почетно.
— Почетно, получить статус и воспользоваться им, воспользоваться шансом, а не зарывать его в землю. — Аксинья еще не когда не видела мать такой распалённой, даже сквозь пудру было видно, что так краснеет от злости. — Хотя, знаешь, я заключу помолвку с графом Новиковым, он давно хотел женить сына на Белой сестре. И после окончания, ты выйдешь за него. Не самая престижная партия, он еще и второй сын, но это лучше, что закопать свой потенциал. Сегодня же отправлю письмо с предложением.
— Не посмеете. Я, воспитанница Катериненского, ее указом, мне дарована свобода выбора. А если вы посмеете заключить помолвку без моего разрешения, отправлю жалобу. На меня не закроют глаза, я под личной защитой Императрицы! Вы сами меня сделали сестрой!
Щеку обожгло. Аксинья пошатнулась. Пощёчина вышла звонкой и болезненной. Она не когда не говорила с матерью в таком тоне. Графиня поняла, что совершила ошибку попыталась вернуть себе контроль, но Аксинья уже ликовала. «Да, почувствуй мою боль, когда мечты и планы решаться из-за чего-то неподконтрольного» — радостно подумала она. Искажённое лицо матери стало компенсацией за все лишения, пережитые ей за полгода. Графиня сделала глубокий вдох, вновь принимая привычный холодный вид.
— Подумай еще. У тебя есть три дня до Нового года. Если передумаешь, я устрою твою судьбу в самом лучшем виде, а если нет…— она не договорила, развернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь
— Не передумаю, — сказала Аксинья закрывающееся двери.
Злость потихоньку отступала, сменяясь дрожью и слабость. К глазам подкатили слезы облегчения. Правильно ли она сделала? Верно ли поступила? А, плевать, на все плевать. Особенно сегодня. Вкус победы, первой победы был слишком приятен. О последствиях, что она обрекает себя на тяжёлую судьбу, сейчас думать не хотелось. Хотелось танцевать. Она, улыбаясь, вытирая слеза закружилась по комнате как волчок в безумном танце, хотелось бегать, прыгать, тело требовало движения. Голова закружилась, и она присела на кровать, чтобы отдышаться и построить дальнейший план действий, но тут, плечо резко обожгло и защипало. От неожиданности она вскрикнула и резко отодвинула рукав с плеча. На бледной коже, черной тонкой ленточкой, обвивая руку проявилось слово «ложь». Словоплоть.
«Вот и все» — подумала Аксинья и крепко сжала плечо.
Конец