Когда от Бронич свернул с тракта, лошадь по занесенной дороге пошла шагом. Тишина вокруг, плавное движение убаюкали Акима. Разбудило его приветствие:
— Здравствуешь, Аким Дорофеич! С возвращением.
Рядом с возком глыбился каурый конь, по грудь утопая в сугробе. В седле парень, узнал не сразу — младший сын самого богатого мужика из Хлынова.
— Здорово, Игнат. Катаешься?
— По наказу старосты. Гости барина нашего Юрия заморского вина захотели. Дали старосте серебра, он и послал меня в Броничи. Вот везу целый бочонок.
— Значит, гуляют они?
— Гуляют. Говорят, от них Домна убежала, у старосты спряталась. А он, как прежнему барину, двух баб безмужних к ним послал. Маслена!
— Небось ждут вино?
— Знамо дело, ждут.
— Тогда беги.
— Итто.
— Конь его скакнул, обдав возок комьями снега, вымахнул на дорогу и скрылся за поворотом.
Сон к Акиму не вернулся. Беспокоили слова Игната. Гуляют, а! Выбрали время. Харитон, видать, в батю пошел — Деридубу по молодости из-за баб частенько перепадало.
Когда ехал деревней, повстречал Игната, возвращавшегося с барского двора. Спросил:
— Отвез? Довольны?
— Ага. Харитон барин добрый. Кубок заморского поднес.
Около церкви увидел отца Нефеда, тот пошел к нему навстречу. Аким остановил коня, Нефед, волнуясь, заглянул в возок:
— Нету Юрия Васильевича? Тогда ты слушай. Как вам уехать, ко мне монашек горбатенький пришел, сказался из епархии. Помогал службу править. Но любопытен не но сану. Все сквозь забор к вам в усадьбу заглядывал. Заметил, что я сзади стою, приказал помалкивать, дело, мол, государево.
— Тут он? Повидать бы.
— Нет, вчера ушел.
— Благодарствую, отче.
К усадьбе подкатил на рысях. Ворота прикрыты, но не заперты. Въехал — ни одного живого человека. Пес загавкал, потом сел у конуры и, рыча, скалил зубы. В доме многоголосо пели. Аким кипел от негодования, но сдержался, разгонять гостей сразу не пошел. Распряг коней, завел их в конюшню и задал корма. Стал выходить и невольно остановился: Неждан стоял, обняв пса, тот, положив передние лапы к нему на грудь, довольно урчал, энергично помахивая хвостом. Картина невероятная, потому что собака была на диво нелюдимая и злющая, на Акима до сих пор рычит, хотя он много раз кормил ее. А тут за три дня дружба и любовь. Пес первым заметил Акима и при- стыженно отступил к конуре. Неждан, отряхиваясь, затараторил:
— С приездом, Аким! Аз не угадал, кого Бог послал. Дивишься, что со псом милуемся? Меня дед, Царство ему Небесное, за власы таскал да поучал: с человеком собачься, а с собакой человеком будь. Вот и стараюсь.
Аким сердито спросил:
— Почему ворота настежь? Где конюх?
— Харитон его за старостой послал, добрым вином угостить хотел. И тебе с дороги хорошо будет, радости прибудет.
— Весело живете. Ну, пошли.
— Слава Богу, не скучаем. Редко нас барами считают, вот и пользуемся.
Вошли в горницу, тут никого не было, на лавке валялись бабьи шубы. Из опочивальни шел гомон. Аким распорядился:
— Ступай крикни Харитона сюда, да баб гони. Сейчас я вас другим повеселю.
— Смотрю, Аким, завидуешь ты нам. Могли бы третью бабу кликнуть.
— Чего мелешь, постыдись! Ступай.
В опочивальне все затихло. Харитон вышел с пьяной ухмылкой. Усы задрались к глазам, рожа будто кирпичом натерта, рубаха на брюхе расстегнута. Аким постарался говорить спокойно:
— Непотребством занимаешься, Харитон. А в селе монах живет, за вами через забор наблюдает.
Харитон тотчас протрезвел, с лица сползла краснота, осталась только на шее. Спросил поспешно:
— Монах горбун?
— Горбатый. Что - знакомый?
— Неждан, шубу! Убью поповского шиша!
— Опоздал, ушел еще вчерась. Откуда знаешь горбуна?
— В Кириллове впервое увидел. Потом в скиту попался. Хотел его там придушить. Сбежал. Не к добру это.
— Вот так. По следу идет. Поколь беда не грянула, уходите.
— Мы-то уйдем, а Юрий где?
— В Троицком монастыре, постриг принять хочет.
— Ну и дурак! Ему с нами уходить надобно.
Дверь из опочивальни отворилась, вышли две ухмыляющиеся бабы. Пока они надевали шубы, Неждан оделил их по копейке. Они, поклонившись, ушли довольными. Тут же вошел конюх и сообщил, что староста занемог, явиться не может. Харитон распорядился:
— Ладно. Коней как следует корми, на рассвете едем.
Однако уехать им не удалось. Легли спать пораньше, но уснуть не успели. Застучали в ворота, залился лаем пес. Первым оделся и выскочил Неждан и пропал. Аким собрался выйти за ним, но вернулся, взял саблю и разбудил Харитона. На дворе заскулила собака, но скоро замолкла. Послышались тяжелые шаги. В горницу вошли сразу человек пять. Аким встретил их со свечой. Узнал стражников из Разбойного приказа и их полсотника Мирона, который скомандовал: