И тут ее взгляд упал на верхнюю полку шкафа. В дальнем углу, заваленная свернутыми в комок старыми тряпками, стояла картонная коробка из-под обуви. Неприметная, пыльная, с помятыми углами. Что-то в ее небрежной заброшенности, в том, как она была спрятана, вызвало у Оли странное предчувствие, почти суеверный страх. Что там? Старые бумаги? Хлам? Или… ключ? Ключ к нему? К тому Кириллу, которого она никогда не знала?
Оля встала на цыпочки (она была высокая, в отличие от него), смахнула комок тряпок. Пыль взметнулась столбом, заставив ее чихнуть. Она достала коробку. Она была легче, чем ожидалось. Картон был шершавым, рыхлым от времени, покрытым толстым, бархатистым слоем пыли, сквозь который проступали следы когда-то яркого рисунка – кроссовка или что-то в этом роде. Она понесла коробку в гостиную, поставила на единственный чистый угол стола, смахнув на пол пачку квитанций. На мгновение ее охватило сомнение. Стоит ли? Может, просто выбросить? Не тревожить прах? Но любопытство и какое-то глубинное чувство долга пересилили. Она сдула пыль с крышки. Под ней, прилипший к картону, был слой газеты. Старой, пожелтевшей. Дата... десять лет назад. Она осторожно отлепила газету. Под ней лежали пожелтевшие листы бумаги. Она взяла первый. Плотная, глянцевая бумага. Грамота.
«Награждается Соколов Кирилл Владимирович, учащийся 11 «А» класса средней школы № 17, занявший I место в городской олимпиаде по физике. Диплом I степени».
Большая печать. Подпись директора и председателя оргкомитета. Оля замерла. Она перевернула лист. Следующая грамота. По математике. «Победитель». Потом – по информатике. «Лауреат». Потом – областная олимпиада. «Диплом II степени». Бумага шуршала в ее дрожащих руках. Потом медали. Несколько. «Золото» городской, «Серебро» областной. Тяжелые, холодные кружки на колодках, обтянутых потрепанным муаром. Они тускло блеснули в сером свете из окна, словно пытаясь вспомнить свое былое сияние. И наконец,… письмо. На плотной, солидной бумаге с водяными знаками. Герб престижного университета. Тот самый. Тот самый, о котором он иногда, в редкие моменты откровения, говорил с горькой усмешкой: «Да, собирался…»
«Уважаемый Кирилл Владимирович Соколов! Примите наши искренние поздравления! Решением приемной комиссии от 15 июля Вы зачислены на 1 курс факультета Общей и Прикладной Физики Государственного Технического Университета им. Н.Э. Баумана. Занятия начинаются 1 сентября...».
Оля замерла, сжимая в руках холодный металл медали и пожелтевший лист письма. Она знала, что он бросил учебу ради нее. Знала абстрактно, как факт. Но это... Это было не просто «бросил вуз». Это был сломанный взлет. Это была расстрелянная мечта. Медали, грамоты, письмо – это были не просто бумаги и куски металла. Это были осколки его блестящего будущего, его таланта, его страсти. Его настоящей жизни, которой он лишился в одночасье. Ради нее. Ради шестилетней сестренки, которая теперь стояла здесь, в его пыльной, холодной квартире, в дорогом пальто, и держала в руках свидетельство его казни. Она представила его: восемнадцатилетнего, светловолосого, с умными, горящими азартом глазами, с этим письмом в руках, полного надежд и планов покорить мир физики. И представила его же, через несколько недель, на стройке, гнущего спину под мешком цемента, прячущего глаза от стыда. Контраст был таким чудовищным, таким несправедливым, что у нее перехватило дыхание. По спине пробежал ледяной мурашек. Она сидела на краю стола, сжимая в руке холодный металл, и чувствовала, как мир вокруг начинает рушиться. Ее мир. Мир ее «легкой и красивой» жизни.
Она отложила медали, грамоты, письмо на стол, поверх кучи квитанций. Они лежали там, эти символы его похороненного «я», как обвинение. А под ними, в коробке, виднелся толстый слой... бумаги. Цветной бумаги. Она осторожно, как археолог, расчищающий погребальную камеру, стала вынимать содержимое.