Первым родился Альбус, следом за ним Аберфорт, последней, в восемьдесят пятом, девочка, Ариана. Вроде бы ничего обычного, счастливая семья, каких много. К сожалению, дальнейшие события заставляют сомневаться в красивом фасаде и предлагают заглянуть глубже, где все не так просто. Больно уж странные вещи происходят. Официальная версия гласит, что в шестилетнем возрасте маленькая Ариана стала жертвой нападения трех мальчишек-магглов, в результате которого бедняжка сошла с ума. Разъяренный отец погнался за подонками и убил всех троих, за что был приговорен к пожизненному заключению в Азкабан, где и скончался. Этого. Не может. Быть.
На дворе конец девятнадцатого века. Даже у магглов, с их тред-юнионами, суфражистками, революциями и борьбой за избирательные права, представитель знати, да еще в состоянии аффекта, при наличии смягчающих обстоятельств, в худшем случае отделается коротким тюремным сроком. В магическом мире — галлеонов сто штрафа, не больше. Тем не менее, Персиваля отправляют в Азкабан. Возможно, у него имелись враги, умело использовавшие подвернувшуюся оказию, но пожизненное… Судьи Визенгамота не вынесли бы настолько строгий приговор хотя бы из одной классовой солидарности. А то ведь сегодня одного приговорили, завтра другого, послезавтра, глядишь, тебя самого в камеру ведут.
Дамблдор-старший сел по максимуму, хуже только поцелуй дементора. Причем скончался он подозрительно быстро. Лично я вижу только одну причину, по которой аристократы могли сдать своего: Персиваль совершил нечто, считающееся отвратительным даже по их меркам. И, если предположить, что убийство магглов на самом деле было не местью, а неудачной попыткой избавиться от свидетелей, то странности той истории получают объяснение. Вопрос в том, какое именно преступление совершил глава рода Дамблдоров, что от него отвернулись все?
Рассуждаем дальше. Итак, Персиваля арестовывают и сажают в тюрьму, причем лепят неправдоподобную, зато благопристойную версию преступления. Настолько сильно не желают огласки? Спустя короткое время Альбус поступает в Хогвартс, в то время как его родные продают дом в Насыпном Нагорье и переезжают в Годрикову впадину. Магический мир мал. Каково было мальчишке в обществе тех, кто прекрасно осведомлен если не о подоплеке, то об официальной трактовке событий вокруг его семьи, можно только догадываться. Думаю, клеймо сына преступника прилипло к нему надолго. Аберфорту было проще — когда он поступал, скандал успел позабыться.
Тем временем мать и дочь уединенно живут в Годриковой впадине, причем Ариана выходит на улицу только ночью. Говорили, что очень пугается людей. Я подчеркнул последнюю фразу в блокноте, отложил его в сторону и откинулся в кресле. Вампиры тоже выходят на улицу только ночью, как и ламии, и ряд других существ. Учитывая мои подозрения насчет Персиваля… Нехорошо получается. Мать чужестранка, защиты рода не имеет, старший сын неприкосновенен (за причинение зла наследнику соборный дух предков по головке не погладит), второго считают слабым магом, дочь, возможно, не совсем человеческой природы. Маги с пониманием относятся к попыткам получить больше силы или продлить срок жизни, но эксперименты над потомством не одобряют.
Или я запутался? Высосал из пальца правдоподобную теорию, опираясь на несколько противоречивых фактов?
Потом в тюрьме умирает Персиваль, и спустя не очень долгое время в доме Дамблдоров происходят два несчастных случая. Сначала от стихийного выплеска дочери погибает Кендра. У Арианы и прежде случались вспышки агрессии, но тогда их как-то удавалось купировать, однако в этот раз умевшего ладить с сестрой Аберфорта рядом не оказалось, и мать не справилась. Месяц или два спустя умирает уже Ариана, причем в истории непонятным образом отметился Геллерт Гриндевальд, будущий Темный лорд и великий маг. Тоже случайность, ага.
На похоронах младший брат сломал Альбусу нос. То ли психанул, то ли было за что.
Следующие сорок лет будущий Великий Светлый либо учился, либо преподавал. Он получил известность в научном сообществе, причем его репутация ученого прочно соседствовала с репутацией философа-гуманиста, борца с Тьмой во всех ее проявлениях. В принципе, человека можно понять, с таким-то детством. Надо полагать, именно его необычность и нестандартность привлекла внимание Николаса Фламеля, тоже большого любителя порассуждать о любви, нравственном императиве и втором шансе для каждого. Но Фламель-то в политику не лезет, он спокойно сидит у себя в поместье и давно предпочитает любить людей на расстоянии, чем больше расстояние, тем крепче любовь.