Прибыл ещё один обоз, на этот раз с комплектом всего, что нужно для кирпичного производства. Даже сами кирпичи привезли, правда лишь для печи. Одну бригаду строителей моментально сняли с военного обучения и направили на берег Весновки - "накрывать поляну" для размещения производственных мощностей. Заодно, заставили людей выучить все эти "бродяжьи" слова, чтобы жизнь сказкой не казалась. Глинистый холм на глинистом берегу позволял отработать все процессы кирпичеобразования и обучить желающих столь, пока, маловостребованной профессии. Дерево упорно держалось за свой приоритет в строительной индустрии и не хотело особо замещаться иными материалами.
Монтаж лесной крепости постоянно продолжался, несмотря на её использование и гостей, решивших посмотреть на очередную "вяземскую" причуду. Никаких особых функций она не исполняла, находясь в лесу между трактом и селом.
- Михайла, ну зачем она тебе нужна? - домогался Иван, Романов сын, - Неужель боишься, что тверские стрельцы придут тебя воевать и твою Беспутку отберут?
- Смейся, смейся, Иван-царевич, всем бы над беднягой Мишкой смеяться, - отбрыкивался начинающий князь, - твоим стрельцам здесь весь курс обучения провожу, чтобы всё, как положено было. Ну нельзя курсантам жить в деревне и отвлекаться от службы!
Иоанн достал бумажку, чтобы записать новые слова, но понял, что вообще-то на открытом воздухе холодно.
- А мои стрельцы, как и твои будут палками драться? Али хуже?
- Твои пусть сначала общему порядку научатся и тебе не мешало бы к ним присоединиться, - заважничал ветеран неведомо каких будущих войн.
- Так я же молод ещё, отрок всего лишь, - не стал выделываться царевич.
- Ты, Иван Алексеевич, всего лишь на год младше меня. Самое время осваивать воинское ремесло, оно никогда лишним не будет. Заодно и мышление твоё дисциплинирует.
- Холодно, Миша, пойдём в казарму погреемся, да я четыре новых слова запишу, а то запамятую.
Игорь Мальцев поражался простоте отношения отпрыска царской семьи к окружающим. Никаких понтов, излишней величавости, пренебрежения. Да любой олигархёнок двадцать первого века уже выделывался бы и подчёркивал своё внеземное происхождение.
Лев Нарышкин тоже не выделывался, хотя и держал марку. Правда, в итоге, сломался - уж очень интересные и умные мысли в беседах озвучивались.
- Я своим дренажникам сразу объяснил сколько денег они получат и за какие работы, - пояснял Мишка, - новое русло Малявки за год не выкопать, но и тянуть с работами не след. Поэтому плачу за канал: закончили очередной участок - получите деньги. Быстрее сделали - быстрее получили!
- А вдруг они всю работу за две недели сделают, чтобы скорее мошну набить? - сделал вывод Голицын и... задумался.
Нарышкин, который тоже хотел быстро отреагировать, вдруг тоже притих. Только царевич сразу озвучил понимание:
- Так это и хорошо! И мужикам плата, и Михайле то, что ему нужно!
- А когда болото начнёт уходить, я много полезного получу: и торф для печей, и перегной на поля и ценную древесину. Залило-то лес! Понятно, что большинство деревьев сгнило, но и морёного дерева, тех же дубов, найдётся в достатке.
Да уж, с морёным дубом не поспоришь, слишком дорого он стоит, большие деньги можно нажить.
- Как же так получается, князь, - очнулся Лев Кириллович, - выходит не зря ты серебро тратишь, ибо золотом окупится? Да ещё и быстрее, чем у других.
Брат царицы быстро осознал ценность сдельной оплаты и уже начал вспоминать, где на его землях болота имеются. Понятно было, что за бесплатно крепостные будут осушать заболоченные местности до второго пришествия. Пока даже дуб не сгниёт!
- А на буреломе я припрятал под корнями пять мешочков с рублями. И разрешил мужикам разбиться на группы по два-три человека. Им и жалованье идёт и приз, в случае удачи, достанется. Условия просты: вырубили буреломное дерево, пень выкорчевали, всё унесли, а яму землёй с соседнего холма засыпали, с бугорком. Мне - новые пашни, им - оплата!
- Да уж, нехитрая морковка, а ослик за ней тянется, - восхитился Голицын, - небось даже зимой бурелом чистят?
- Ещё как! Правда один мешочек с двадцатью ефимками уже нашли. Теперь желающих невпроворот стало!
Такие суммы для бывших московских безработных означают новую обстоятельную жизнь, а не прежний беспросвет. Закон жизни прост: у кого-то золото бочками, а кому-то медной копейки не видать. И не потому что нет желания работать, а просто самой работы нет.
- Что же ты, Михайла Алексеич, крепостных не заставил работать? Всё дешевле обошлось бы, - посоветовал Борис Алексеевич.